Мы хотим выйти за рамки выборов, заявил Би-би-си лидер индийского движения «тараканов»

«Мы хотим выйти за рамки выборов», — заявил Би-би-си лидер индийского движения «тараканов»

Менее чем за три месяца 30-летний Абхиджит Дипке — основатель и публичное лицо индийских протестов поколения Z под названием «тараканы» — обрел такую известность, какая обычно сопутствует успешным актерам или крикетистам.

В политике или гражданском активизме, если только вы не выходец из влиятельной семьи, на завоевание такого признания могут уйти годы — если оно вообще придет.

«Это были американские горки. Два-три месяца назад меня никто не знал. Я просто сидел в своей комнате в Бостоне, смотрел документальные фильмы или ходил на лекции», — говорит Дипке, который недавно окончил магистратуру по связям с общественностью в Бостонском университете.

«А теперь я здесь, в окружении сотен людей и телекамер. Это немного ошеломляет».

В его родном городе Чхатрапати Самбхаджинагар в западном штате Махараштра Дипке регулярно окружают люди, желающие пожать ему руку или сфотографироваться.

Если это внимание и смущает его, то внешне это никак не проявляется. Возможно, потому, что политика для него не совсем в новинку: до переезда в США Дипке три года проработал в партии «Аам Аадми» (AAP) — оппозиционной силе, выросшей из антикоррупционного движения.

Затем, 16 мая, Дипке опубликовал в сети X пост, который изменил его жизнь: «Что если все тараканы объединятся?»

Это была реакция на высказывание судьи Верховного суда Индии Сурьи Канта, который сравнил безработную молодежь с тараканами. Позже Кант заявил, что его слова были неверно истолкованы и относились конкретно к молодым людям, использующим поддельные дипломы, а не к молодежи страны в целом.

Но это объяснение мало помогло унять гнев.

Дипке рассказал, что написал этот пост во время игры в видеоигру. «Это было абсолютно спонтанно. Я понятия не имел, что это перерастет в такое масштабное движение», — сказал он.

Подстегиваемый десятками тысяч ответов, он вместе с небольшой группой бывших коллег и активистов создал сатирическую «Тараканью народную партию» (Cockroach Janta Party, CJP) — название, обыгрывающее как замечание судьи, так и партию премьер-министра Нарендры Моди «Бхаратия джаната парти» (BJP).

Наряду с поддержкой, Дипке и его кампания подверглись жесткому троллингу со стороны сторонников правительства. Их сайт и аккаунт в X были на некоторое время заблокированы в Индии.

Дипке рассказывает, что после того, как он написал в X и в Министерство электроники и информационных технологий Индии с вопросом о причинах блокировки аккаунта, он получил уведомление о том, что доступ был ограничен на основании статьи 69A Закона об информационных технологиях, которая позволяет правительству блокировать информацию в сети «в интересах суверенитета и целостности Индии, обороны Индии, безопасности государства».

Министерство не ответило на вопросы Би-би-си по этому поводу, однако газета The Indian Express и другие СМИ со ссылкой на официальных лиц сообщили, что сайты были заблокированы из-за «соображений национальной безопасности». Дипке говорит, что именно это побудило его вернуться в Индию.

«Я принял решение вернуться в Индию, когда собственное правительство назвало меня угрозой национальной безопасности. Это меня очень задело. Разве мое правительство не должно поддерживать меня, когда я нахожусь за границей?» — сказал он.

«Я решил, что должен вернуться на родину, чтобы показать, что не представляю угрозы для национальной безопасности. Я люблю свою страну, просто не так, как этого хотите вы [правительство]».

Протесты «тараканов» стали одним из самых массовых выступлений, с которыми правительство Моди столкнулось за последние годы.

Возвращение не было простым решением. В последние годы активисты и журналисты, критикующие правительство, сталкивались с допросами в полиции, судебными исками, а в некоторых случаях и с тюремным заключением.

Дипке говорит, что юрист, с которым он консультировался, советовал ему не возвращаться, предупреждая, что его могут задержать по Закону о национальной безопасности (NSA), который допускает содержание под стражей без предъявления официального обвинения или суда. Правительство последовательно отрицает применение ответных мер, но страх перед преследованиями сохраняется.

«Не буду врать. Мне было страшно. Я не спал ночами, думая о том, что если я вернусь в Индию, моя жизнь изменится. Но если я останусь в США, все те люди, которые пошли за "Тараканьей народной партией", почувствуют себя преданными — мол, "он не приехал в Индию, а просто отсиживается в США"», — поделился Дипке.

Его семья тоже очень переживала.

«Моя мама расплакалась во время телефонного разговора. Она говорила: "Зачем ты возвращаешься? Тебя могут посадить в тюрьму или напасть на тебя". Я ответил ей, что теперь не могу отступить, потому что люди будут надо мной смеяться».

Протесты «тараканов» были не первыми крупными волнениями, с которыми столкнулось правительство Моди. Тысячи людей протестовали против спорного закона о гражданстве в 2019 году и против законов о сельском хозяйстве, принятых в 2020 году.

Те движения сторонники правительства часто пытались представить как служащие конкретным религиозным или политическим интересам, либо как попытки очернить имидж Индии.

Однако попытки аналогичным образом дискредитировать протесты «тараканов» оказались менее успешными по нескольким причинам.

Несмотря на уверенный экономический рост Индии, образование и рабочие места остаются главными проблемами для индийской молодежи. Согласно недавнему правительственному отчету, лишь немногим более 8% выпускников находят работу, соответствующую их квалификации. Уровень безработицы среди выпускников вузов составляет 29,1% — это в девять раз выше, чем среди людей, никогда не учившихся в школе.

И после более чем 12 лет у власти правительство Моди сталкивается с ростом протестных настроений, чего не было в 2020 году.

Но, что немаловажно, CJP также затронула тему, которая нашла широкий отклик.

Примерно в то время, когда началась кампания, общенациональный вступительный экзамен по медицине был отменен из-за утечки экзаменационных заданий. Этот скандал задел за живое студентов и семьи среднего класса, перешагнув через религиозные и кастовые границы. Сообщалось, что после этого более 20 студентов покончили жизнь самоубийством.

Дипке утверждает, что концентрация на теме утечки экзаменов была не тактическим ходом, а реакцией на обращения студентов, которые связывались с CJP.

«Я общался как минимум со ста подписчиками каждый день, и большинство из них жаловались на утечку заданий. Вокруг этого накопилось огромное разочарование», — сказал он.

Дипке говорит, что сейчас CJP превратилась в группу давления, стремящуюся привлечь власть имущих к ответственности.

Когда 6 июня CJP провела свою первую демонстрацию у Джантар-Мантар в Дели, толпа насчитывала несколько сотен человек, что было слишком мало, чтобы считаться серьезным движением на местах.

«Но чем дольше мы стояли, тем больше людей начинали нам доверять», — сказал Дипке. Он считает, что 26-дневная голодовка активиста Сонама Вангчука помогла придать движению импульс.

Затем наступил переломный момент.

20 июля, когда протестующие попытались пройти маршем к зданию парламента, полиция и военизированные формирования применили слезоточивый газ, дубинки и травматическое оружие для их разгона. Десятки протестующих получили ранения; правительство заявляет, что десятки сотрудников полиции также пострадали.

Кадры применения силы против молодых демонстрантов вызвали волну поддержки. Тысячи людей стали приходить к Джантар-Мантар, а протесты перекинулись на другие города.

Оппозиционные партии поддержали CJP. На вопрос о том, предъявлял ли он претензии их лидерам по поводу того, почему они не отстаивали интересы студентов более активно, Дипке ответил отрицательно.

«Я впервые организовывал протест, поэтому был просто благодарен им за то, что они вышли поддержать нас».

Правительство неожиданно для себя оказалось в положении обороняющегося. Две ночи подряд Моди выпускал видеообращения к молодежи страны, заявляя, что в отношении причастных к утечкам экзаменов будут приняты жесткие меры. Но это вызвало еще большее возмущение, поскольку он не предложил того, чего требовали протестующие: отставки министра образования Дхармендры Прадхана.

Казалось почти немыслимым, что Прадхан, высокопоставленный лидер BJP, сыгравший ключевую роль на недавних региональных выборах, будет вынужден уйти.

Тем не менее, 25 июля он подал в отставку, заявив, что делает это, «чтобы антинациональные элементы не воспользовались ситуацией».

Правительство Моди и раньше шло на попятную — наиболее примечательным примером стала отмена трех законов о сельском хозяйстве в 2021 году после года протестов. Но это отступление произошло поразительно быстро под натиском движения, возглавляемого людьми, которые еще несколько недель назад были практически никому не известны.

Дипке был на сцене на месте протеста, когда до него дошла эта новость. Он упал на колени, затем вскочил, победно вскинул кулак и закричал: «Мы сделали это!»

Силы безопасности применили дубинки, слезоточивый газ и водометы для разгона толпы 20 июля — в день марша CJP к парламенту.

Теперь, когда восторг того момента утих, CJP сталкивается с более сложными вопросами — прежде всего, как удержать завоеванное внимание.

Их последняя кампания сосредоточена на условиях обучения в государственных школах в сельских районах Индии.

«Я надеюсь добиться того, чтобы дети в сельских районах Индии получали хотя бы достойное образование», — сказал Дипке во время посещения школы в округе Хинголи штата Махараштра.

В школе не было туалета для девочек, а для приготовления обедов использовались продукты с истекшим сроком годности. В другой школе полы, стены и потолок были покрыты трещинами.

Кампания привлекла некоторое внимание, но она выглядит скорее импровизацией, чем тщательно спланированным национальным движением, и CJP все еще напоминает разрозненную группу давления — что, по словам Дипке, делается намеренно.

«Люди свели политику только к выборам и политическим партиям. Мы хотим выйти за эти рамки», — сказал он.

«Мы здесь ради культурной трансформации, чтобы люди понимали свои права, свои обязанности и то, как призывать правительство к ответу, независимо от того, какая партия придет к власти».

Последняя кампания CJP посвящена состоянию государственных школ в сельских районах Индии.

Возникают также вопросы о том, за какие темы берется движение.

Дипке — далит, представитель общины, которая когда-то считалась неприкасаемой и находилась на самой нижней ступени жесткой кастовой иерархии Индии. Квоты на рабочие места и образование для низших каст по-прежнему вызывают глубокие разногласия в обществе.

За последнее десятилетие в Индии также наметился рост исламофобии и углубление религиозного раскола.

Некоторые критики утверждают, что CJP избегает острых вопросов, затрагивающих мусульман и индийцев низших каст, из опасения оттолкнуть сторонников-индуистов. Дипке это отрицает.

«Я был очень рад, когда на Джантар-Мантар я скандировал "Джай Бхим", и тысячи других людей подхватывали это», — сказал он, имея в виду лозунг, связанный с лидером далитов Б. Р. Амбедкаром. «Мы также скандировали: "Индуистско-мусульманская политика больше не сработает"».

Пока же главный вопрос заключается в том, сможет ли CJP превратить необычайный всплеск гнева, который вытолкнул ее на общенациональную арену, во что-то долговечное.

Для Дипке, называющего себя интровертом, который внезапно оказался в центре общественной жизни, этот вызов носит и глубоко личный характер.

«Я из тех людей, которые предпочли бы проводить большую часть дня в одиночестве в своей комнате», — признался он.

«Но сейчас я здесь, среди сотен людей, и делаю то, что должен, чтобы сохранить это движение и поддержать надежду, которую они на нас возложили».