Как работают судебные, медицинские переводчики и переводчики видеоигр?

Как работают судебные, медицинские переводчики и переводчики видеоигр?

30 сентября — Международный день переводчика. При слове «переводчик» перед глазами в первую очередь возникает переводчик книг. Однако есть множество переводчиков, чья деятельность не так заметна, но напрямую влияет на жизнь людей.

В связи с этой датой «Газета» побеседовала с судебным переводчиком, медицинским переводчиком, помогающим пациентам, и основателем студии по локализации видеоигр на узбекский язык об особенностях их профессий, ответственности и рабочем процессе.

На самом деле моя основная профессия — врач. В медицинский перевод я пришла без специального плана. В процессе сопровождения пациентов в турецкие клиники и получения второго мнения от иностранных специалистов мне очень помогли знание языка и медицинское образование. Когда врачи озвучивают диагноз, пациенты порой не понимают и половины.

Медицинский переводчик становится мостом доверия между пациентом, борющимся с болезнью, и врачом. А иногда по этому мосту передаются самые тяжелые новости в жизни человека. Поэтому в медицинском переводе переводятся не просто слова. Помимо знания языка, огромное преимущество здесь дает понимание анатомии, болезней, обследований, лекарственных средств и медицинской логики.

Муаззам Иброхимова.

Мне чаще приходится работать с пациентами с тяжелыми и сложными диагнозами, особенно с детьми. Много пациентов нуждаются во мнении зарубежных специалистов в таких сложных направлениях, как онкология, онкогематология, нейрохирургия, ортопедия. Поэтому перевод может варьироваться от обычного приема до консилиума (коллегиального совещания врачей узких специальностей), обсуждения операции или плана лечения.

В основном я перевожу между турецким и узбекским языками. При необходимости используется и русский язык. Если пациент неверно описывает свои симптомы, переводчик не имеет права исправлять его слова.

Это очень важная граница.

Если пациент говорит «у меня горит сердце», переводчик не может от себя сказать «у него стенокардия». В то же время он должен максимально точно передать ощущение, описанное пациентом. При необходимости могут быть заданы уточняющие вопросы: «где именно болит, какая это боль, когда она началась?».

Мысли врача я также перевожу точно и полностью. Затем, если пациент чего-то не понял, я выясняю, что именно, и прошу врача объяснить еще раз.

Но переводчик не должен добавлять диагнозы от себя или делать выводы, которые не озвучивал врач. Даже будучи врачом, на приеме у другого специалиста я не беру на себя его полномочия.

Муаззам Иброхимова — вторая справа.

За время своей переводческой деятельности я видела много матерей, которые, прижимая к себе ребенка, ждали обнадеживающего слова из уст иностранного врача. Например, один из самых тяжелых опытов в моей практике был, когда семья, собрав последние средства и возлагая огромные надежды, поехала за границу, но после обследований врачи объяснили, что болезнь слишком запущена и возможностей для радикального лечения не осталось.

Знаете, для врача это — клиническое заключение. А переводчик должен донести это заключение до матери. Вы переводите слова, а мать на какое-то время замолкает. Затем спрашивает: «Значит, другого пути нет?». В такие моменты я снова и снова понимала, что перевод — это не просто знание языка. Одна фраза, сошедшая с ваших уст, может оказать огромное влияние на надежду, страх и последующие решения человека. Поэтому эта работа еще больше усилила во мне чувство ответственности за каждое слово.

Муаззам Иброхимова — вторая справа.

Со временем я поняла одну вещь: переводчик нужен не для того, чтобы скрывать правду, а для того, чтобы правильно ее доносить. Нельзя давать ложную надежду, но в то же время нельзя и ввергать человека в полное отчаяние.

Например, тяжело переводить такие фразы, как «возможности лечения ограничены», «болезнь распространилась». Иногда врачи просят переводчика преподнести сказанное пациенту помягче. Но есть разница между мягким тоном и смягчением смысла. Скажем, перевести фразу «болезнь прогрессирует» как «все хорошо» — это не доброта, а введение пациента в заблуждение.

Во многих переводах единственная ошибка искажает смысл, но в медицине ошибка влияет на лечение пациента. Перевести «один раз в день» как «три раза», неверно передать информацию об аллергии или перепутать «доброкачественную» опухоль с «злокачественной» — это не просто языковая ошибка. Здесь на кону стоит безопасность пациента. Поэтому пациенту и переводчику рекомендуется по возможности письменно перепроверять названия лекарств, дозировки и названия диагнозов.

Если встречается незнакомый медицинский термин, переводчик не должен делать вид, что знает его. Он записывает термин, уточняет его, при необходимости просит врача выразиться иначе. На мой взгляд, профессионализм заключается не в том, чтобы знать все, а в том, чтобы не гадать там, где не знаешь.

Муаззам Иброхимова — третья справа.

Врачи могут говорить очень быстро или неразборчиво. В такие моменты не нужно стесняться остановить его и сказать: «Минутку, пожалуйста, повторите эту часть». Лучше дважды остановить врача, чем перевести неправильно.

Сложно переводить термины, которые пациент может понять неверно. Например, такие понятия, как «метастаз», «прогрессия», «ремиссия», «паллиативная помощь», «нерезектабельный», «прогноз», недостаточно просто перевести буквально. Пациент должен понимать, что именно они означают.

Некоторые медицинские термины приходится оставлять без перевода, как есть. Особенно если это международное название диагноза, препарата, гена, протокола, операции или исследования, важно сохранить оригинальное название. Затем его значение можно объяснить пациенту простыми словами. Ведь в дальнейшем, при обращении к другому врачу, понадобится именно этот термин.

Дилором Акбарова. Фото: Личный архив

Мы, преподаватели, часто участвуем в судебных процессах. Меня нередко привлекают не просто как переводчика, а как языкового специалиста, эксперта. Самым продолжительным судебным процессом в моей переводческой практике, который одновременно стал для меня огромной школой, было дело «Док-1 Макс». Более года по запросу Ташкентского городского суда по уголовным делам я была переводчиком с русского на узбекский язык для гражданина Индии Сингха Рагвендры Пратапа.

В первый день, не имея никакой информации об этом деле, я пришла в суд прямо с занятий в Университете мировых языков. В ходе процесса меня попросили прочитать и перевести информацию, изложенную на нескольких листах формата А4, содержащую различные статьи и пункты УПК. Пока я дослушивала начало и пыталась его переварить, остальное уже вылетало из головы. Один из адвокатов даже пытался отстранить меня от участия в суде, спросив: «Зачем вы вызвали такого переводчика?». Я сама удивляюсь, как тогда не провалилась сквозь землю от стыда!

Конечно, я готова к любому переводу по русско-узбекской языковой паре, но терминологические слова, специфическая информация требуют немалых усилий. Не будет преувеличением сказать, что, участвуя в этом суде, я стала переводчиком в сфере фармацевтики, химии, биологии, медицины, патологической анатомии, педиатрии, нефрологии, бухгалтерии и судебно-прокурорской деятельности.

Дилором Акбарова ведет занятие. Фото: Личный архив

Судебный переводчик отвечает за каждое свое слово прежде всего перед законом. Перед началом работы мы подписываем протокол о предупреждении об ответственности за дачу заведомо ложных сведений и неверный перевод. Наш перевод может напрямую повлиять на права, судьбу человека и его интересы в судебном процессе. Поэтому беспристрастность, точность и ответственность являются важнейшими принципами в этой работе.

Переводчик говорит тогда, когда к нему обращаются или когда произносится речь, вопрос или ответ, требующие перевода. Если какая-то фраза или мысль неясна, если возникает ситуация, способная повлиять на точность перевода, если спикер говорит слишком быстро, мысли путаются или сказанное трудно воспринять, переводчик в рамках приличия останавливает его и просит повторить мысль короче или яснее. Но мы не проявляем инициативу, не высказываем своего отношения к сути дела, не даем советов и не защищаем интересы ни одной из сторон.

Например, если адвокат или другая сторона просит: «переведите это немного иначе, более выгодно для нас», мы такое требование не принимаем. Если оказывается какое-либо давление, мы сообщаем об этом председательствующему.

Дилором Акбарова — в центре, в белом костюме. Фото: Личный архив

В процессе работы я не полагаюсь только на память. Конечно, у переводчика должна быть хорошая память, но ведение конспекта при профессиональном переводе — важнейший рабочий инструмент. Особенно при последовательном переводе я фиксирую ключевую мысль, имена, даты и адреса. Если я буду записывать предложение целиком, то могу упустить следующую мысль. Поэтому я использую специальные сокращения, символы и логические связи.

Судья обычно говорит сдержанно, четко и в официальном стиле; прокурор в своих вопросах или речи может делать упор на доказательства и обвинение; адвокат же находится в позиции защиты. Речь свидетеля и подсудимого, напротив, может быть более обыденной, эмоциональной или прерывистой. Переводчик не должен подгонять все это под один шаблон. Наряду с содержанием, по возможности необходимо передавать стиль и тон речи.

С юридическими терминами нужно быть крайне осторожными. Если у термина есть точный и установленный юридический эквивалент, его нельзя заменять более простым словом. Ведь значение одного и того же термина в обычном языке и его юридическое значение могут отличаться. В то же время следует избегать простого дословного повторения сложных выражений, непонятных слушателю. Требуется донести мысль в понятной и естественной форме, сохранив при этом основной юридический смысл.

То, что русский и узбекский языки имеют совершенно разные грамматические системы, пожалуй, является главной трудностью для переводчиков этой языковой пары. Русский язык относится к флективным (индоевропейским), а узбекский — к агглютинативным (тюркским) языкам. В русском языке порядок слов достаточно свободный. Но обычно подлежащее идет в начале предложения, а сказуемое — за ним. В узбекском же языке есть важное правило: подлежащее всегда находится в начале предложения, а сказуемое (глагол) — в самом конце.

Как и синхронные переводчики, мы, судебные переводчики, не можем начать переводить на узбекский язык, пока русское предложение не дойдет до конца. Ведь если в русском языке глагол уже прозвучал в середине, в узбекском его нужно перенести в конец.

Например, если в судебном процессе на русском языке звучит «Подсудимый признал свою вину», на узбекский язык это переводится как «Sudlanuvchi o‘z aybini tan oldi». Как видите, если в русском языке глагол «признал» стоит в середине предложения, то в узбекском «tan oldi» переходит в самый конец. Это один из простейших примеров, по мере усложнения предложений усложняется и перевод.

Именно по этой теме я читаю лекции по сопоставительно-типологическому языкознанию в УзГУМЯ и Ташкентском университете социальных инноваций. В этом процессе я привожу много примеров из суда по делу «Док-1 Макс».

Дилором Акбарова ведет занятие. Фото: Личный архив

Иногда мы можем не находить аналогов узбекских юридических понятий в русском языке. В таких ситуациях мы просим кратких разъяснений и вносим ясность.

Я также не смягчаю и не изменяю бранные слова, оскорбления, жаргон или диалектизмы.

Однако, поскольку моя этика и воспитание не позволяют передавать их дословно, я перевожу их, сохраняя смысл и интонацию.

Оплата услуг переводчика производится государством. Судья направляет письмо в Министерство финансов, и министерство производит оплату на основании договора. Однако иногда, несмотря на предоставление документов, бывали случаи, когда я не получала оплату.

Иногда случаются и критические ситуации. Простая пауза или замена местоимения другой частью речи может серьезно повлиять на процесс. Сильные эмоции, такие как плач, страх или гнев, влияют на скорость и четкость речи.

Когда на суде по делу «Док-1 Макс» в течение месяца заслушивали родителей пострадавших, когда показывали ролики с младенцами, скончавшимися из-за лекарства, плакали все в зале, и, естественно, я как переводчик тоже. Гражданин Индии, которому я переводила, и ведущие суд лица ждали, пока я приду в себя перед каждым переводом, и не оказывали лишнего давления.

Конечно, в идеале переводчик должен максимально абстрагироваться от эмоций в процессе работы. Но бывают ситуации, когда не только вы, но и председательствующий, государственный обвинитель и защитники не могут подчиняться этим правилам.

Именно во время этого суда по делу «Док-1 Макс», чтобы избежать эмоционального выгорания, я начала читать роман Халеда Хоссейни «Тысяча сияющих солнц». Это похоже на метод «клин клином вышибают». То есть через одну боль вы вытесняете другую, забываетесь.

На таком тяжелом суде случались и курьезные случаи. В один из первых дней суда фотография обвиняемого в зале распространилась в социальных сетях. Один мой пожилой родственник, увидев меня рядом с ним, подумал, что я сижу за решеткой. Во время судебного процесса пользоваться телефоном нельзя, они звонили и не могли дозвониться. Как оказалось, в тот день до вечера многие родственники собрались и переживали за меня.

Подсудимый в черной одежде, стоит. Слева от него — переводчик. Фото: Telegram

Я не обсуждаю с близкими информацию, услышанную в суде, особенно конфиденциальные данные, касающиеся дела. Стараюсь не нести работу домой. Оба моих сына — военные офицеры, в нашей семье соблюдение профессиональной тайны стало привычным делом.

Скриншот: YouTube / Диёрбек Ибрагимов

В Узбекистане очень популярны такие игры, как Counter-Strike, PUBG, где глубокое знание языка не требуется. Среди наших соотечественников есть даже те, кто добился успехов в таких играх на международном уровне. Однако игры с сильным сюжетом, заставляющие игрока думать, понимать персонажей и сопереживать событиям, из-за языкового барьера оставались без внимания большинства.

Наша студия GeekTV также занимается лицензионным дубляжом зарубежных фильмов на узбекский язык. На сегодняшний день мы перевели более 10 фильмов и сериалов, таких как «Пацаны» (The Boys), «Офис» (The Office), «Дом Дракона» (House of the Dragon), «Бойцовский клуб» (Fight Club).

Чтобы дать нашим соотечественникам возможность играть в игры с хорошим сюжетом, полностью понимая и чувствуя их на родном языке, мы взялись и за направление видеоигр. Мы хотим делиться любимым контентом с людьми, которые не могут наслаждаться им из-за незнания языка.

Первой мы перевели на узбекский язык видеоигру Deadpool. На это у нас ушло около 12 месяцев, так как над проектом мы работали в свободное время. С февраля 2023 года мы работаем над Marvel’s Spider-Man Remastered. Текстовый перевод игры полностью завершен, сейчас продолжаются дубляж и техническая интеграция.

Этот проект довольно масштабный — актеры, запись звука, технические работы и большую часть других расходов студия покрывает сама. По этой причине иногда нам приходится временно замедлять работу над проектом, чтобы восстановить наши финансовые возможности.

При выборе игр мы в первую очередь смотрим на их сюжет. На наш взгляд, игра — это не просто средство скоротать время, а вид искусства, способный рассказать сильную историю, подобно кино или литературе.

В сюжете Marvel’s Spider-Man Remastered, помимо супергеройства, речь идет об ответственности, близких людях, потерях, выборе и принятии трудных решений в сложных ситуациях. Питер Паркер — не идеальный, безошибочный герой. Он сталкивается с проблемами, как и обычные люди, совершает ошибки и делает выбор. Поэтому его история очень близка многим. Мы хотим дать игроку не просто хорошую игру, а историю, из которой он сможет что-то вынести для себя.

А Deadpool — это отдельная тема. Практически каждая сцена игры построена на шутках, иронии и игре слов. Перевод некоторых фраз там сам по себе похож на небольшое творческое задание. Поэтому почти каждый диалог в Deadpool заставлял нас либо смеяться, либо долго думать.

В процессе перевода видеть только текст не всегда достаточно. Значение одной фразы может полностью измениться в зависимости от того, в какой ситуации, кем и каким тоном она произносится. Поэтому переводчику важно самому поиграть в игру, хорошо знать ее мир и сюжет.

Marvel’s Spider-Man Remastered

Если проект основан на книге, комиксе или другом произведении, полезно по возможности изучить и эти источники. Проще говоря, чем лучше переводчик понимает произведение, тем больше он сможет донести до зрителя или игрока.

У каждого персонажа должен быть свой речевой портрет. Иногда переводчик даже создает уникальный стиль речи для отдельного персонажа. Например, если персонаж говорит с французским акцентом, некоторые особенности его произношения можно отразить и в тексте. Или другому персонажу даются слова и выражения, которые часто использует только он. При этом учитываются такие аспекты, как возраст, социальный статус, характер, чувство юмора, грубость или интеллигентность.

Но характер персонажа определяется не только текстом. Даже очень красивые слова человек может сказать с ненавистью, иронией или грубостью. Поэтому актер слушает оригинальное исполнение и пытается передать через интонацию эмоции, которые не видны в тексте.

В переводах GeekTV мы стараемся искусственно не смягчать грубые выражения из оригинала. Если персонаж в оригинале говорит грубо, в узбекской версии его характер тоже не теряется.

Когда шутки и эмоции, понятные зарубежному игроку, оказываются непонятными узбекской аудитории, мы переходим к локализации. Иногда, если перевести фразу точно, узбекский игрок не испытает никаких эмоций. Тогда мы стараемся найти более естественный вариант на узбекском языке, сохранив при этом задачу оригинала — шутку, иронию, гнев или другую эмоцию. Главная задача переводчика игр — найти не слово, а то, что автор хотел заставить почувствовать.

Marvel’s Spider-Man Remastered

На наш взгляд, локализация — это не изменение смысла. Это донесение смысла до представителя другой культуры и языка так же понятно и естественно, как в оригинале. Например, если шутка или идиома не работает на узбекском языке, мы можем изменить форму. Но мы сохраняем имя, понятие, факт или отсылку, важные для сюжета.

Особенно в видеоиграх переводчик не может быть полностью свободен. Ведь слово, которое сегодня кажется простым или незначительным, позже может быть связано с сюжетом, заданием или другим персонажем. Поэтому мы не имеем права по своему усмотрению заменять или удалять оригинальную информацию.

Сохранение единообразия на протяжении всего проекта так же ценно, как и сам перевод. В играх бывают тысячи, иногда десятки тысяч предложений. Важные термины мы согласовываем в самом начале проекта. Например, как бы ни была названа определенная механика или предмет, в дальнейшем по возможности везде используется именно эта форма. Для этого мы ведем глоссарий терминов. Если один термин сегодня переведен так, а через несколько месяцев другой переводчик переведет его иначе, игрок запутается.

Также очень важно сохранять индивидуальную речь персонажа. Кто-то говорит коротко, кто-то использует сложные предложения, кто-то говорит с иронией. Все это — часть характера персонажа.

В дубляже перевод не должен быть намного длиннее оригинальной реплики. Поэтому важно найти естественную и лаконичную фразу, не теряя смысла.

Для игровых терминов, которых еще нет в узбекском языке, приходится создавать новые понятия. Некоторые концепты трудно выразить в узбекском языке одним словом. Если каждый раз объяснять их тремя-четырьмя словами, это утяжелит игру, поэтому международный термин можно оставить в адаптированной для узбекского языка форме. Например, такие слова, как «телефон» или «телевизор», тоже когда-то вошли в наш язык извне. В Deadpool мы оставили термин «momentum» без изменений. Главное, чтобы новый термин был понятен и использовался одинаково на протяжении всего проекта.

Для нас хороший перевод — это тот, при котором игрок забывает, что это перевод. Иногда самым сложным оказывается не длинное и сложное предложение, а один очень простой на первый взгляд глагол. Примером может служить английское выражение «take down», встретившееся в Marvel’s Spider-Man. Фразу «I need to take down that guard quietly» нельзя каждый раз переводить просто как «мне нужно победить охранника». В зависимости от контекста «take down» может означать повалить, обезвредить, лишить чувств или вывести противника из строя. В этой ситуации, например, может подойти вариант: «Qorovulni sezdirmay zararsizlantirishim kerak» (Мне нужно незаметно обезвредить охранника). Но поскольку это выражение встречается в игре сотни раз, каждый раз приходится находить естественное решение в зависимости от ситуации.

Сегодня искусственный интеллект становится очень мощным вспомогательным инструментом. Например, ИИ может сэкономить много времени при проверке единообразия терминов среди тысяч строк, поиске орфографических ошибок, сопоставлении предыдущих переводов или работе с большими объемами текста.

Но мы считаем, что доверять живой, естественный диалог полностью искусственному интеллекту еще рано. Ведь язык состоит не только из грамматики. В нем есть характер, ирония, культура, контекст и человеческие эмоции. ИИ может помочь переводчику, но окончательное решение все равно должен принимать человек, чувствующий язык и произведение.

Если все выполнено на высоком уровне, то с точки зрения перевода диалогов перевод игр и перевод фильмов, сериалов очень близки. Но в игре есть дополнительные пласты: интерфейс, задания, предметы, способности, карта, технические термины и диалоги, меняющиеся в зависимости от действий игрока.

В фильме зритель видит события в одном направлении. В игре же игрок может услышать один диалог в основном сюжете, другой — во время боя, третий — случайно. Поэтому все тексты должны соответствовать друг другу. Еще один важный аспект: для игры недостаточно простого упрощенного перевода в стиле «закадра». Поскольку игрок находится внутри определенного мира, искусственная или неправильная фраза мгновенно выбросит его из этой атмосферы.

У каждой игры есть свои технические ограничения. До сих пор то, что текст физически не помещался на экране, не было для нас большой проблемой. Но в некоторых элементах интерфейса места, отведенного под текст, может оказаться недостаточно. Если есть техническая возможность, мы расширяем это поле через код или адаптируем интерфейс.

В субтитрах же мы делим длинные монологи на несколько частей. Таким образом, один большой текст не появляется сразу, предложения выводятся по очереди, и их становится легче читать.

Иногда мы шутим, что сами формируем в Узбекистане спрос на сюжетные игры на узбекском языке. Ведь раньше мы почти не слышали мнений вроде «вот бы поиграть в эту игру, понимая ее на узбекском». Многие привыкли к Counter-Strike, PUBG или подобным играм. Но когда людям показывают качественный узбекский проект, появляется интерес. Мы увидели это и по отзывам после Deadpool.

Наши нынешние проекты — это не локализации, выполненные по заказу официального издателя. То есть на данный момент у нас нет официального соглашения с Sony или другим правообладателем относительно узбекской версии.

А для международных компаний самый сильный аргумент — это цифры. Если статистика покажет, что версия на узбекском языке положительно влияет на продажи продукта, аудиторию или активность, интерес компаний к Узбекистану и узбекскому языку естественно возрастет.

Для перевода зарубежных игр на узбекский язык, помимо переводчиков и актеров, крайне необходимы технические специалисты, понимающие внутреннюю структуру игр — люди, умеющие работать с файлами, движками, аудиобанками, системами субтитров и другими техническими процессами. Что касается режиссеров дубляжа, звукорежиссеров, переводчиков и актеров, мы считаем, что у нас достаточный потенциал.

Мы хотим, чтобы в будущем крупные компании, такие как Sony PlayStation, рассматривали рынок Узбекистана как отдельную аудиторию и запускали официальные локализации на узбекском языке. В то время понадобятся местные студии, способные выполнять такую работу на профессиональном уровне. GeekTV уже сегодня накапливает опыт и портфолио, чтобы стать одной из таких студий.

Deadpool сейчас доступен для бесплатного скачивания. Мы распространяем его бесплатно, потому что хотим, чтобы как можно больше людей поиграли в то, что мы сделали, и увидели, какой может быть полная узбекская локализация. К сожалению, на данный момент у нас нет точной аналитики по скачиваниям.

Но после выхода проекта мы получили очень много положительных отзывов, и люди выразили желание видеть и другие игры на узбекском языке. Пока что мы не вышли на доход от локализации видеоигр. Средства, затраченные на Deadpool, финансово себя не окупили.

В проект Marvel’s Spider-Man Remastered мы вкладываем более 200 миллионов сумов. Экономический результат этого проекта мы увидим после начала продаж. Мы рассматриваем наши нынешние проекты не только как источник дохода, но и как опыт, показывающий наличие потребности в таком продукте в Узбекистане, и как инвестицию в будущее.

В дальнейшем для нас также может быть интересен перевод игр с сильным сюжетом, таких как God of War, The Last of Us. У нас также есть цель разработать собственную видеоигру, которая изначально будет создаваться на узбекском языке. Чтобы в Узбекистане росло число оригинальных игр, нужны специалисты, профессионально знающие разработку игр (game development).