Два киргиза — три партии

Два киргиза — три партии

Министерство юстиции Кыргызстана обновило перечень зарегистрированных политических партий. Теперь в нём 306 партий. При этом численность населения республики на 1 января этого года составляла 7,404 млн человек. Выходит, одна политическая партия приходится примерно на 24,2 тысячи кыргызстанцев, включая новорождённых.

Собственные партии есть у земледельцев, ветеранов боевых действий, промышленников, торговцев и энергетиков. В названиях отражён и национальный состав: кыргызы, русские, казахи, узбеки, уйгуры, корейцы, дунгане, немцы. Есть и партии с необычными названиями: «Комсомол», «Золотой трон», «Слава Столетию Октября» и «С.С.С.Р.» («Союз. Свобода. Справедливость. Родина»).

Есть даже партия «Легалайз», выступающая за легализацию каннабиноидов в медицинских целях и возрождение технического коноплеводства. Среди учредителей партий встречаются отцы и дети, сёстры и братья, мужья и жёны… В общем, по идее, партийная жизнь в Кыргызстане должна бить ключом. Но этого, увы, нет. Регистрация партии в Минюсте вовсе не означает, что она работает. Иначе политическая жизнь в республике была бы куда насыщеннее.

Кто-то из учредителей сейчас за границей — как Курманбек Бакиев, второй президент Кыргызстана, связанный с партией «Ак Жол», которая всё ещё значится в реестре Минюста. Некоторые находятся в тюрьме по делам, не связанным с их партиями, а порой и с политикой. Кто-то уже отбыл срок и вышел на свободу. Некоторых учредителей и соучредителей уже нет в живых, но созданные ими партии формально остаются в реестре.

И всё же 306 партий для Кыргызстана — не предел. В мае 2024 года заместитель министра юстиции КР Бахтияр Орозов сообщал, что в базе ведомства значились 329 партий. Разница с нынешним показателем — 23 партии. Но кто, кроме государства, обязанного вести этот учёт, заметил их исчезновение? Образно говоря, на похороны, кроме родственников усопшего и могильщиков, не пришёл никто.

К слову, ранее, анализируя выборы 2021 года, указывалось, что уже несколько лет в кыргызском сегменте социальных сетей периодически встречается довольно интересная поговорка: «Плох тот политик в Кыргызстане, кто не имеет собственной партии». Безусловно, это шутка. Но вместе с тем она довольно точно описывает ситуацию внутри Кыргызской Республики, где между различными общественными деятелями фактически нет согласия и каждый ради поиска некой «справедливости» тянет и без того разорванное в клочья политическое «одеяло» на себя любимого.

Стоит вспомнить некоторые эпизоды прошлого. В 2007 году в Кыргызстане прошли первые выборы в Жогорку Кенеш полностью по партийным спискам. Первоначально участвовать в них намеревались 45 партий из тогдашней сотни, но только 22 смогли выполнить первичные требования: сформировать списки кандидатов и внести избирательный залог. Затем отсеялись ещё десять.

В итоге баллотировались 12 партий, а места в парламенте получили только три. Остальные тоже собрали голоса, но не выполнили условия для получения мандатов. Явка составила 73,86%, а пропрезидентская партия «Ак Жол» получила, согласно приводимым итоговым данным, 61,73% голосов.

Тогдашняя оппозиция обвинила власть в использовании административного ресурса в пользу «Ак Жола». Поэтому, когда в 2010 году Курманбек Бакиев был свергнут, а партия «Ак Жол» лишилась парламентского представительства, новые власти обещали: республика теперь не президентская, а парламентская (точнее, парламентско-президентская), административного ресурса больше не будет. Значит, говорили новые «отцы Отечества», выборы пройдут честно.

Но вопросов к партиям меньше не стало. К парламентским выборам 2010 года допустили 29 партий. На участки пришли около 1,68 млн человек. Пять партий, получивших места в Жогорку Кенеше, вместе собрали около 1,1 млн голосов. Остальные мандатов не получили. ЦИК КР

Даже поверхностный анализ показывает: ссылки на административный ресурс позволяют партиям в Кыргызстане не отвечать на многие неудобные вопросы. Например, на такой: почему вы начинаете агитацию незадолго до выборов, а не работаете с избирателями постоянно — вплоть до следующего избирательного цикла?

Между тем ответ несложен: в первую очередь партии борются за власть. Хотя главная борьба для любой партии — за избирателя. Для этого нужно работать постоянно, независимо от результатов выборов. Но такой работы у большинства партий не видно. Даже у тех, чьи названия на слуху.

Накануне выхода этого материала был проведён опрос случайных прохожих — по три человека в каждом областном центре Кыргызстана и в Бишкеке. На вопрос «Знаете ли вы, что в Кыргызстане 306 партий?» собеседники реагировали по-разному, иногда нецензурно. Но общий тезис был один: «Зачем нам столько?»

Думается, этот же вопрос задают себе и в Министерстве юстиции. Однако по закону о политических партиях КР прекращение деятельности партии требует предусмотренной процедуры — реорганизации либо ликвидации. Одного лишь отсутствия заметной деятельности недостаточно, чтобы вычеркнуть её из реестра.

В начале независимости на многопартийность возлагали большие надежды. Считалось, что она станет символом настоящей демократии. Но время показало: этот кредит доверия партии Кыргызстана растеряли. А их большое количество в реестре Минюста говорит ещё и о том, что многие так ничего и не поняли.

Партии стране нужны: оставлять власть лицом к лицу с народом вообще опасно. Но это должны быть структуры, которые действительно работают в интересах общества. Как минимум для того, чтобы многопартийность в Кыргызстане перестала быть посмешищем.