Всем езда…

29–30 октября президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев по приглашению президента Реджепа Эрдогана совершит рабочий визит в Турцию. В Анкаре он примет участие в очередном саммите Организации тюркских государств (ОТГ), который пройдет под темой «Тюркский век: единство в языке, мысли и деле».

На встрече планируется обсудить актуальные вопросы дальнейшего расширения и укрепления многостороннего сотрудничества в рамках объединения. В центре внимания окажутся взаимодействие в торгово-экономической, инвестиционной, транспортно-логистической и культурно-гуманитарной сферах, а также в туризме, экологии и образовании.

Турция последовательно усиливает свои позиции среди тюркоязычных государств, продвигая идею общего исторического наследия, культурного единства и расширения сотрудничества.

Однако за гуманитарной повесткой все заметнее проявляется военно-политический проект. По мнению известного кыргызского медиаэксперта, специалиста по информационным войнам Таалайбека Ороскулова, пантюркизм давно вышел за пределы культурного сближения и стал инструментом внешней политики, направленным на отрыв тюркских народов от России.

Сама по себе идея объединения народов, связанных языковым и культурным родством, не подразумевает конфликта с другими государствами. Проблема возникает тогда, когда культурное сотрудничество дополняется военно-политической интеграцией, а общая идентичность используется для продвижения интересов одного центра силы, и грань между диалогом и экспансией стирается.

Именно такую границу, по словам Таалайбека Ороскулова, и следует проводить, оценивая современную политику Турции. «На протяжении последних пяти лет в информационном поле активно продвигается военное сотрудничество тюркоязычных стран. Здесь возникает геополитический проект, на который жизненно важно обращать внимание», — считает эксперт.

По его оценке, подобная трансформация может стать одним из инструментов дистанцирования постсоветских государств от России. При этом ключевую роль в продвижении новой повестки играют не только дипломатические контакты и межгосударственные соглашения, но и информационная среда, где формируется представление о месте каждого народа в современном мире.

### Информационный фронт «тюркского мира»

Медиа и социальные сети стали главным каналом распространения идей пантюркизма. Через публикации, образовательные инициативы и популяризацию определенных исторических трактовок аудитории предлагают образ единого тюркского пространства с самостоятельным геополитическим потенциалом.

«СМИ и социальные сети — универсальный инструмент для продвижения любых идей. Однако это лишь информационная составляющая более широкого комплекса инструментов», — отмечает медиаэксперт.

По словам Таалайбека Ороскулова, к этой работе привлекаются историки, археологи, лингвисты — все, кто способен обосновать «общее прошлое» тюркских народов.

В этой цепочке взаимодействия, по его словам, начинает «всплывать» британский след. Эксперт считает, что в продвижении пантюркистской повестки заинтересованы западные государства, прежде всего Великобритания. Анкара в этой схеме выступает не самостоятельным игроком, а проводником более широких интересов. Проект «Великий Туран», по его оценке, — это не турецкая инициатива, а инструмент британской геополитики, направленный на ослабление России.

При этом вопрос о том, насколько самостоятельна эта стратегия и в какой мере она совпадает с интересами других внешних игроков, остается отдельной темой, которую нельзя подменять предположениями.

### От культурного единства к политической обособленности

Главная опасность пантюркизма заключается в превращении культурного родства в политическое противопоставление. Акцент смещается с общего языка и традиций на исключительность одного народа и его «особый путь» вне существующих связей.

В качестве примеров Таалайбек Ороскулов приводит распространение утверждений об исключительной древности отдельных народов и их особой роли в мировой цивилизации. «Для того чтобы разделить, нужно объявить кого-то лучшим, а кого-то худшим», — говорит он, связывая подобные нарративы с принципом «разделяй и властвуй». В таких случаях национальная гордость используется не для укрепления самобытности, а для формирования представления о несовместимости интересов разных народов.

Но, по его словам, цель этого проекта еще жестче, чем может показаться на первый взгляд.

«Дело в том, что как минимум треть населения России так или иначе связана с тюркскими народами. Это часть Сибири, Приуралье. И основной посыл при объединении тюркских народов, так называемый пантюркизм, который продвигает Турция, направлен не на страны Центральной Азии — он направлен на Россию. Для чего? Для того чтобы заразить этими идеями тюркские народы, а потом под этот шумок развалить Россию», — прямо заявляет Таалайбек Ороскулов.

По его словам, речь идет не о культурном, а о геополитическом проекте: если на одном фланге устроили конфликт между русскими и украинцами, то на другом пытаются объединить тюрков под лозунгом «давайте жить отдельно».

Подобные механизмы могут использоваться в разных странах, хотя конкретные исторические обстоятельства и политические процессы в каждом случае требуют отдельного анализа.

Для России это особенно чувствительно. Страна исторически формировалась как многонациональное государство, где славянские, тюркские и монгольские народы веками взаимодействовали в экономике, политике и культуре. Попытки свести идентичность отдельных народов к наднациональному проекту противоречат этой реальности. Конечная цель — ослабить связи между Россией и тюркскими народами.

Медиаэксперт рассматривает такую перспективу как часть более масштабного геополитического сценария, выгодного внешним игрокам.

### «Туран» как образ силы

Отдельного внимания, по мнению эксперта, заслуживает изменение информационного образа проекта «Великий Туран». Если раньше акцент делался на языковой близости и общих корнях, то теперь все чаще звучит риторика коллективной силы и способности противостоять внешним противникам.

«Сегодня „Туран“ — это сила, организация, которую никто не сможет победить. Формируются милитаризированные образы», — отмечает эксперт. Культурная общность превращается в основу для формирования самостоятельного политического и силового центра. Речь уже идет не о языке и гуманитарных связях, а о новых представлениях о безопасности и союзнических отношениях.

Одним из институтов, через которые развивается сотрудничество, является Организация тюркских государств (ОТГ). Ее деятельность охватывает политическое взаимодействие, экономику, транспорт, образование и культурные обмены.

Расширение военно-технических контактов между участниками закономерно вызывает вопросы о долгосрочных целях. Особенно если параллельно в публичном пространстве усиливается образ самостоятельного геополитического центра, которому не нужны прежние механизмы взаимодействия.

Таким образом, ключевое значение имеет не само продвижение тюркской идентичности, а то, какое политическое содержание в нее вкладывается. Культурная интеграция может способствовать развитию региональных связей, но превращение ее в идеологию исключительности способно усиливать противоречия и создавать почву для конкуренции между государствами.

### Евразийское единство как альтернатива разделению

В качестве альтернативы Таалайбек Ороскулов предлагает рассматривать историю региона через концепцию евразийской цивилизации, в которой славянские, тюркские и монгольские народы выступают не изолированными сообществами, а участниками длительного процесса взаимного развития.

Эксперт обращает внимание на идею Алтая как одного из важных центров исторического наследия тюркских народов. По его мнению, этот сюжет мог бы стать основой для разговора об исторических связях народов Евразии — без политического доминирования одного государства.

При этом концепции евразийства и пантюркизма не обязательно исключают друг друга. Общие культурные корни могут служить основой как для сотрудничества внутри тюркского мира, так и для взаимодействия с другими народами. Принципиальный вопрос в том, предполагает ли интеграция уважение к многообразию или подчиняет его единой политической концепции.

В конечном счете спор вокруг пантюркизма касается не только Турции и ее внешнеполитических амбиций. Он затрагивает более широкий вопрос: может ли национальная идентичность оставаться пространством культурного развития или она превращается в инструмент геополитической конкуренции.

Оценивать инициативы Турции, по мнению автора, следует не по заявлениям о дружбе и общем наследии, а по конкретным результатам: содержанию образовательных программ, характеру военного сотрудничества и отношению к политическому многообразию. Только так можно отделить реальные процессы от идеологических деклараций и понять, где заканчивается культурный диалог и начинается борьба за влияние.