В погоне за символами

В погоне за символами

Узбекистан присоединился к Соглашениям «Артемида», которые задают принципы международного сотрудничества в мирном изучении Луны, Марса и других небесных тел. Подписи под документом в Самарканде поставили глава МИД Узбекистана Бахтиер Саидов и государственный секретарь США Марко Рубио во время прошедшего на днях форума С5+1.

«Артемида» — космический двойник «Совета мира»

Соглашения «Артемида» представляют собой международную инициативу в области освоения космоса, которая по своей политической конструкции и механизмам управления напрямую отражает земную геополитическую стратегию США, воплощенную в Совете мира (Board of Peace). Обе структуры демонстрируют современную модель американской дипломатии XXI века: создание закрытых клубов для лояльных государств в обход традиционных институтов ООН.

Идентичная организационная схема («Клуб по приглашениям»)

Ключевое сходство «Артемиды» и трамповского «Совета мира» состоит в принципах их создания и управления:

• Разработка в одних руках: текст Соглашений «Артемида» изначально подготовили NASA и Госдепартамент США. Новые участники подписывают уже готовый документ без возможности вносить изменения, точно так же как страны-участницы Совета мира принимают регламент, утвержденный в Вашингтоне.

• Обход институтов ООН: Совет мира создавался как механизм глобального урегулирования в обход парализованного Совета Безопасности ООН. Аналогичным образом США продвигают «Артемиду» напрямую через межправительственные пакты, минуя Комитет ООН по космосу (COPUOS), где Россия, Китай и их союзники обладают правом вето.

• Кадровое и политическое пересечение: проекты координируют одни и те же люди. Так, госсекретарь США Марко Рубио, который является ключевой фигурой в архитектуре Совета мира, лично подписывает соглашения по «Артемиде» с новыми партнерами, включая Узбекистан.

Базовые принципы и скрытый смысл

Соглашения подаются как мирная декларация, однако критики считают их инструментом закрепления технологического превосходства США:

1. Мирные цели и прозрачность: подписанты обязуются открыто публиковать свои научные планы и данные. Эта информация направляется в Управление ООН по космосу (UNOOSA) в Вене или размещается в открытом доступе — прямых обязательств отчитываться перед Вашингтоном в тексте нет, но сами правила этой открытости продиктованы США. Оборонные и военные космические программы документом не регулируются.

2. Лунные «зоны безопасности»: документ вводит понятие зон вокруг работающих объектов под предлогом безопасности. Критика этого пункта связана с самим правовым механизмом: любая страна, которая первой займет тот или иной дефицитный участок Луны, например кратер с залежами водяного льда, получает право объявить вокруг него свою «зону безопасности», лишая конкурентов доступа к ключевым ресурсам.

3. Легализация добычи ресурсов: «Артемида» разрешает коммерческим компаниям добывать и продавать космические ресурсы. Ряд государств считает это нарушением Договора о космосе 1967 года, который провозглашает космос достоянием всего человечества, а не объектом частной приватизации.

Состав космического блока (77 участников)

• Страны-основатели (2020): Австралия, Британия, Италия, Канада, Люксембург, ОАЭ, США, Япония.

• Присоединились в 2021–2024 гг.: Австрия, Ангола, Аргентина, Бахрейн, Бельгия, Болгария, Бразилия, Венгрия, Германия, Греция, Дания, Доминиканская Республика, Израиль, Индия, Исландия, Испания, Кипр, Колумбия, Литва, Мексика, Нидерланды, Нигерия, Новая Зеландия, Панама, Перу, Польша, Руанда, Румыния, Саудовская Аравия, Сингапур, Словакия, Словения, Украина, Финляндия, Франция, Чехия, Швеция, Эквадор, Эстония, Южная Корея.

• Присоединились в 2025–2026 гг.: Албания, Бангладеш, Ботсвана, Джибути, Ирландия, Иордания, Кот-д’Ивуар, Хорватия, Латвия, Малайзия, Мальта, Марокко, Маврикий, Оман, Парагвай, Португалия, Сан-Марино, Сербия, Таиланд, Турция, Уругвай, Филиппины, Чили.

• 77-й участник (19 октября 2026 г.): Узбекистан.

Геополитический раскол: блок МНЛС

Как и Совет мира Трампа делит глобальную политику на американскую сферу влияния и ее противников, в космосе тоже сформировался жесткий двухполюсный раскол.

В качестве противовеса «Артемиде» Россия и Китай развивают собственный альтернативный проект — Международную научную лунную станцию (МНЛС). Пекин и Москва представляют свой блок как «истинно равноправный» проект под эгидой классического международного права, привлекая страны, которые не хотят подписывать соглашения на условиях Вашингтона.

Как некоторые страны умудряются участвовать сразу в обоих космических проектах

На Земле такая «политика усидеть на двух стульях» в условиях жесткого противостояния США и Китая кажется почти невозможной. Однако в космосе правила игры несколько иные.

Первопроходцем, который официально пробил эту геополитическую стену, стал Таиланд. Он стал первой в мире страной, сумевшей войти и в американский блок «Артемида», и в китайско-российский проект МНЛС. Затем аналогичные шаги начали предпринимать и другие государства, например Сербия.

Как это удается юридически и политически? Есть три логичных объяснения:

1. Юридическая лазейка: разные форматы документов

• «Артемида» — это всего лишь декларация о принципах: Соглашения «Артемида» не являются эксклюзивным военным союзом. Это перечень «правил хорошего тона» — мирные цели, открытая наука, борьба с мусором. В тексте нет пункта, запрещающего сотрудничать с кем-то еще.

• МНЛС — это конкретный научно-технический проект: присоединяясь к китайской лунной станции, страна подписывает соглашение о практическом сотрудничестве, например об установке своего датчика на китайский луноход.

Поэтому дипломаты Таиланда или Сербии легко объясняют свою позицию: «В рамках «Артемиды» мы соглашаемся с американскими правилами на Луне, а в рамках МНЛС — строим конкретную станцию с Пекином».

2. Прагматичный нейтрализм (стратегия «Двух корзин»)

Малые и средние космические державы не хотят становиться заложниками холодной войны между Вашингтоном и Пекином. Их логика проста:

• Если они пойдут только к США, то закроют для себя огромный и быстро растущий рынок китайских космических технологий.

• Если они пойдут только к Китаю, то лишатся доступа к колоссальному опыту NASA и европейских агентств.

Участие в обоих блоках позволяет им диверсифицировать риски. Если у одной из сверхдержав возникнет кризис или задержка программы, национальный космос все равно продолжит развиваться благодаря второй «корзине».

3. Реакция сверхдержав: США и Китай вынуждены это терпеть

Самое интересное — как на это смотрят в Вашингтоне и Пекине.

• Позиция США: американские дипломаты встретили это на удивление дипломатично. Майк Голд, один из главных авторов «Артемиды», официально заявлял, что участие «страны МНЛС» в Соглашениях «Артемида» доказывает универсальность и здравый смысл американских принципов. Для США это способ показать: «Смотрите, даже друзья Китая соглашаются с нашими правилами».

• Позиция Китая: Пекин активно продвигает свою Организацию сотрудничества по МНЛС (ILRSCO) и тоже закрывает глаза на «американские подписи» партнеров, поскольку для Китая сейчас крайне важно привлечь как можно больше международных участников, чтобы продемонстрировать глобальный статус своего проекта.

Что это означает для Узбекистана?

Пока Ташкент выбрал однозначный курс в сторону «Артемиды», закрепив стратегический альянс с Вашингтоном в технологической сфере. Но пример Таиланда показывает, что космическая дипломатия очень гибкая: подписание «Артемиды» сегодня не закрывает путь для прагматичных научных контрактов с Китаем или Россией завтра, если Ташкенту это окажется выгодно.

***

Космический выбор государств Центральной Азии и СНГ наглядно показывает, как лунная гонка расколола регион на три дипломатических лагеря: проамериканский («Артемида»), китайско-российский (МНЛС) и нейтральный (выжидательный).

Ситуация среди остальных соседей Узбекистана выглядит так:

1. Китайско-российский блок МНЛС (Азербайджан и Белоруссия)

Эти страны официально отказались от американских правил игры и встроились в восточную лунную программу:

• Белоруссия: Минск официально присоединился к лунному блоку Пекина и Москвы еще в октябре 2023 года. С учетом теснейшей военно-политической интеграции Белоруссии с Россией этот шаг был полностью ожидаем.

• Азербайджан: страна сделала ставку на технологическое партнерство с Китаем. Национальное космическое агентство «Азеркосмос» официально вошло в число участников МНЛС, рассчитывая на китайские инвестиции в свою спутниковую отрасль.

2. Лавирующий нейтралитет (Казахстан)

Казахстан занимает в регионе самую сложную и прагматичную позицию. Обладая главным космическим активом — космодромом Байконур, Астана не спешит подписывать соглашения ни с Вашингтоном, ни с Пекином.

• Вектор Китая: осенью 2025 года Казахстан подписал с КНР рамочное соглашение о сотрудничестве в области исследования Луны и дальнего космоса. Казахстанские ученые планируют разработать научный прибор для установки на один из будущих китайских аппаратов. Однако Астана юридически не вошла в полноценный блок МНЛС.

• Вектор США: одновременно Казахстан ведет активные консультации с экспертами NASA и американскими космическими консультантами. Казахстан стремится сохранить статус независимого евразийского космического хаба и «усидеть на двух стульях», не вступая в открытую конфронтацию блоков.

3. Выжидательная позиция (Туркменистан, Киргизия, Таджикистан)

Эти государства Центральной Азии пока полностью дистанцировались от лунной гонки.

• Причина: на данном этапе у них нет развитых национальных космических программ, собственных ракет-носителей или крупных бюджетов на фундаментальную науку.

• Позиция: они не подписывают ни «Артемиду», ни документы по МНЛС, поскольку их практическое участие в освоении Луны или Марса сейчас невозможно. Для них космос сводится к закупке готовых спутниковых услуг связи и дистанционного зондирования Земли у зарубежных операторов.

Итог для региона

Подписание Узбекистаном Соглашений «Артемида» 19 октября 2026 года нарушило относительный нейтралитет в Центральной Азии. Ташкент открыто создал прецедент, приведя американскую космическую дипломатию непосредственно в регион, который традиционно находился под влиянием России и Китая.