Суд по делу «Real Sanjik»: этап прений завершен, Санжар Каримов выразил свою позицию защиты

Дело «Real Sanjik»: этап прений завершен, Санжар Каримов изложил свою позицию защиты

В Ташкентском городском суде завершился этап прений сторон по апелляционному делу предпринимателя Санжара Каримова, известного под псевдонимом «Real Sanjik». На судебном заседании 28 сентября Каримов изложил свою позицию защиты по предъявленным ему обвинениям.

Он высказал возражения касательно эпизода с домом семьи Алимбаевых, незаконности обысков, а также результатов ДНК-экспертизы пальто, принадлежавшего его отцу.

В начале своей защитной речи Санжар Каримов остановился на ситуации с домом семьи Алимбаевых. По его словам, у него не было цели завладеть домом или совершить в отношении него преступные действия.

Согласно его заявлению, события начались в августе 2024 года. 6–7 августа Шахзод Рисматов обратился к нему с предложением приобрести недвижимость и выделить для этого средства. Каримов сообщил, что знал Рисматова ранее, а с семьей Алимбаевых знаком не был.

«Инициатива оформления дома исходила от Рисматова. Я не знал семью Алимбаевых», — сказал он.

Каримов рассказал, что пришел к нотариусу с 240 тысячами долларов, и эти деньги были переданы Рисматову. Дом и два автомобиля были оформлены в качестве гарантии под эти средства.

«Дом был для меня залогом-гарантией моих денег», — заявил Каримов. Он подчеркнул, что по договоренности Рисматов должен был вернуть деньги через 12 дней, после чего дом подлежал переоформлению на прежних владельцев. «Это соглашение обсуждалось и у нотариуса», — утверждает подсудимый.

Каримов отметил, что семья Алимбаевых знала о том, что документы оформляются в виде договора купли-продажи, но поверила обещанию Рисматова вернуть дом через 12 дней. Это свое мнение он также связал с показаниями потерпевшей Алимбаевой и ее дочери.

По его словам, при оформлении сделки в первой нотариальной конторе Яшнабадского района все члены семьи Алимбаевых понимали, что подписывают договор купли-продажи, и в тот же вечер убедились, что Рисматов получил деньги.

Впоследствии Рисматов уехал за границу и не вернул деньги. Каримов утверждает, что 240 тысяч долларов были направлены на покрытие долга Рисматова перед другим лицом — Муаллановым.

Каримов также опроверг обвинение в том, что планировал вести совместный бизнес с Рисматовым в Дубае.

«Как я мог согласиться на бизнес, в котором я отдаю свои 240 тысяч долларов, а Рисматов, не вкладывая ни сума, получает половину прибыли?» — сказал он.

Каримов сообщил, что после исчезновения Рисматова некоторые лица просили его вернуть автомобили. Он подчеркнул, что машины были возвращены после обращения их законных владельцев.

Каримов заявил, что неоднократно пытался вернуть дом семье Алимбаевых.

«Осознав всю глубину трагедии этой семьи, пожертвовав своими деньгами и отдавая себе отчет, я добровольно вернул дом. Это подтверждается моими действиями», — говорит он.

По словам Каримова, даже после первого суда он пытался договориться с семьей. В прокуратуре Мирзо-Улугбекского района он выразил готовность вернуть им дом, однако семья заявила, что не может принять это в качестве благотворительности (эхсон) или заката.

«Даже за несколько дней до моего ареста я приходил к ним домой. Предлагал договориться, чтобы не продолжать судебные тяжбы, и вернуть дом», — рассказывает Каримов.

Касаясь эпизода с потерпевшей Ферузой Рахматуллаевой, Каримов заявил, что не оказывал на нее давления.

«Я никогда не оказывал на Рахматуллаеву никакого давления и не совершал плохих действий, и у меня не было таких намерений. В ее адрес также не было никакого давления», — сказал Каримов.

На судебном заседании Каримов также остановился на эпизоде, связанном с наркотическими веществами. По его словам, во время обыска, помимо квартиры, на которую была выдана санкция суда, сотрудники вошли еще в три квартиры, имеющие отдельные кадастровые номера.

«В нарушение требований закона сотрудники вошли через совершенно другую дверь, не указанную в ордере, и провели незаконный обыск в трех квартирах. Разрешение суда на них не распространялось», — говорит Каримов.

Он добавил, что во время обыска некоторые двери были взломаны, хотя часть из них была защищена кодовыми и парольными замками.

«Не предложив добровольно обеспечить доступ, сотрудники взломали и повредили запирающие устройства, действуя с превышением полномочий. У меня есть свои конституционные права. По закону нельзя выносить приговор на основе предположений. Но приговор в отношении меня был вынесен именно на основе предположений», — заявил подсудимый.

Каримов подчеркнул, что вещественных доказательств, указывающих на подготовку к сбыту наркотиков, обнаружено не было.

«В материалах уголовного дела нет действий по подготовке к сбыту. Нет ни одного доказательства того, что я искал каналы сбыта, пытался продать или имел намерение продать или передать кому-либо обнаруженные вещества», — говорит он.

По его словам, несмотря на проверку телефонов, компьютеров, банковских счетов и электронных кошельков, никаких фактов преступной переписки, финансовых операций, денежных переводов или связи с оборотом запрещенных веществ обнаружено не было.

Санжар Каримов предположил, что найденные в ходе обыска вещества могли быть связаны с лечением его покойного отца.

«Мой отец был гражданином США. Он страдал тяжелой формой болезни Паркинсона. Врач официально подтверждает, что лично выписывал рецепт и назначал медицинские препараты на основе тетрагидроканнабинола и каннабиса. Это предназначалось исключительно для купирования сильного тремора и симптомов болезни Паркинсона», — сказал Каримов.

По его словам, с момента смерти отца до проведения обыска прошел всего месяц, и семья просто не успела собрать или инвентаризировать вещи покойного.

«Я не успел там все разобрать. Ни один человек не обязан знать, что лежит в каждом ящике его дома. Моя вина лишь в том, что я не успел прибраться в доме», — сказал он.

Каримов также выразил возражения против заключения экспертизы по следам ДНК, обнаруженным на пальто. По его словам, первоначальная экспертиза проводилась в основном по Y-хромосоме, на основании чего было сделано заключение о совпадении с его ДНК.

Сторона защиты представила суду заключения специалистов из США, России и Узбекистана. По словам Каримова, они указали, что в первоначальной экспертизе было недостаточно генетических маркеров, ДНК была сильно деградирована, а также имелись методические проблемы при интерпретации смешанных профилей ДНК.

«Пальто принадлежало моему покойному отцу. Наличие на пальто следов бытового контакта, следов ДНК объясняется естественным жизненным фактором. Возможно, кто-то из членов нашей семьи и я когда-то его надевали», — говорит Каримов.

По его мнению, то, что член семьи прикасался к пальто или носил его, не означает владение вещами в карманах или осведомленность о них. Каримов также сообщил, что в анализах его крови и мочи наркотических веществ обнаружено не было.

«Меня проверяли пять раз. Даже возили на проверку в лабораторию МВД. Ничего не выявили. Если бы я употреблял это вещество, оно бы обнаружилось», — сказал подсудимый.

В суде он также рассказал о своей предпринимательской деятельности. Санжар Каримов сообщил, что является учредителем и руководителем нескольких предприятий, занимавшихся международными экспортно-импортными операциями. Также он отметил, что у него было 1150 официальных сотрудников, а сейчас осталось 830.

«Прошу также учесть мой публичный статус и медийную репутацию. В социальных сетях я известен под псевдонимом „Real Sanjik“», — обратился он к судебной коллегии.

Каримов попросил апелляционный суд прежде всего дать правовую оценку вещественным доказательствам, полученным в результате несанкционированных обысков. По его словам, сторона защиты представила суду документы, полученные из Ташкентского государственного юридического университета, Академии правоохранительных органов, Генеральной прокуратуры, Министерства юстиции и Верховного суда.

Санжар Каримов сообщил, что в этих документах указывается, что законность обыска, проведенного в случаях, не терпящих отлагательства, впоследствии должна проверяться судом.

«Определение, выданное на квартиру с отдельным кадастром, не может автоматически применяться к другим квартирам», — сказал он.

Подсудимый вновь подчеркнул, что считает себя невиновным.

«Вынесите в отношении меня справедливое решение. У меня и в мыслях не было продавать и распространять [наркотики] кому-либо. Прошу вынести справедливый приговор», — подчеркнул Каримов.

После судебного заседания Санжар Каримов ответил на вопросы представителей СМИ. Его спросили, останется ли он в Узбекистане, если выйдет на свободу после вынесения приговора.

«Конечно, останусь. У меня еще большие планы на будущее. В Узбекистане у меня много начатых дел. Я даже не планировал уезжать из Узбекистана», — сказал он.

«Поэтому я верю, что в Узбекистане есть справедливость, и политика, проводимая нашим президентом, очень справедлива. Кроме того, я прошу председателя Верховного суда Робахон-опу [Махмудову] и всех ответственных лиц, участвующих в моем деле и взявших его под контроль, вынести мне справедливый приговор», — говорит он.

Он добавил, что пришел в апелляционный суд именно потому, что верит в торжество справедливости.

«Я пришел именно в апелляционный суд, потому что верю в вынесение справедливого приговора. Разве пришел бы человек, если бы не верил в справедливость? Стал бы просить внести ясность? Вот вы и сами слышали, сколько доводов было приведено. За десять месяцев я собрал столько документов и доказательств. Что еще нужно помимо этого? Вот, в конце я даже составил график», — сказал Санжар Каримов.

Каримов подчеркнул, что за судебным процессом следят не только в Узбекистане, но и за рубежом.

«Хочу сказать одно: за этим судебным процессом сейчас следит все СНГ, вся Америка. Узбекская диаспора в Америке, люди в России… Пользуясь случаем, хочу поблагодарить всех, кто меня поддерживает и желает мне справедливости. Давайте верить в справедливость», — сказал он.

Судебная коллегия отложила финальную часть уголовного дела — последнее слово подсудимого — на 7 октября в 11:00. Коллегия сообщила, что до этого времени еще раз изучит письменные материалы дела и доказательства.