Саддам тоже надеялся

**Саддам тоже надеялся**

В последнее время Центральная Азия, прежде всего Казахстан и Узбекистан, все чаще получает знаки расположения со стороны американского крупного бизнеса и экономистов.

На фоне вспыхивающих по миру конфликтов, замедления экономик развитых стран и Китая, а также усиливающихся опасений глобальной инфляции ключевые государства Центральной Азии демонстрируют быстрый рост и привлекают инвесторов реформами. Среди тех, кого это заинтересовало, оказались даже дети президента США Дональда Трампа, решившие вложиться в металлургический проект в Казахстане.

Рост интереса к региону заметен хотя бы по заголовкам о саммитах в формате «Центральная Азия + 1». Первую встречу в таком формате на уровне лидеров стран, хотя и онлайн, провела Индия в январе 2022 года. Позднее в том же году впервые очно состоялся саммит «ЦА + Россия». Уже в следующем году эстафету приняли Китай, США, Германия и Совет сотрудничества государств Персидского залива, а в 2025 году — Евросоюз, Япония и Италия. Совсем недавно, в середине сентября, прошел саммит с президентом Южной Кореи.

Все эти крупнейшие экономики мира обсуждали с Центральной Азией совместные инвестиционные проекты. В российских СМИ нередко пишут об инфраструктурной и логистической стратегии Китая «Один пояс, один путь», которая стимулирует, в том числе, вложения в регион. Но похожие инициативы есть и у других стран. Так, у последней из встретившихся с центральноазиатскими лидерами — Южной Кореи — с 2024 года действует стратегия развития с регионом «K-Silk Road» — «Корейский шелковый путь».

**Металл войны**

У семьи американского президента Дональда Трампа в регионе есть и личный интерес. Как выяснила Financial Times весной 2026 года, компания Kaz Resources, частично принадлежащая его детям Дональду-младшему и Эрику, получила 70% в предприятии, которое займется разработкой одних из крупнейших вольфрамовых месторождений планеты — Северный Катпар и Верхнее Кайракты в Казахстане. На этих двух месторождениях можно будет добывать около 15% всей мировой вольфрамовой продукции.

Согласно отчетности, доступ к ним был продан американским бизнесменам за $114,8 млн. Однако сама разработка потребует огромных вложений — порядка $1,1 млрд, отмечал раввин Пини Альтхаус в интервью New York Times. Помочь с этим должно правительство США, уже одобрившее федеральное финансирование проекта.

Эрик и Дональд-младший сообщили NYT, что участвуют в Kaz Resources как «пассивные инвесторы» и не принимают управленческих решений. В Белом доме подчеркнули, что все решения принимаются только во имя «интересов американского народа».

Казахстанский вольфрам нужен США не только ради благополучия детей президента. Как пишет NYT, вольфрам — это «металл войны», используемый для производства боеприпасов, авиации и вооружений. При этом на этом рынке доминирует Китай, который ограничивает экспорт вольфрама и других критически важных минералов, из-за чего цена на металл за пределами КНР за год выросла в шесть раз.

Именно на этом фоне американские чиновники обратили внимание на Центральную Азию. Как отмечает в разговоре с NYT представитель Министерства промышленности и строительства Казахстана, страна способна добывать и перерабатывать 25 из 60 видов сырья, включенных в список критически важных минералов США.

На месторождения также претендовал Китай, однако, как пишет NYT, Трамп лично убедил президента Казахстана Касыма-Жомарта Токаева передать критически важные залежи американской компании.

**BlackRock видит возможности**

Впрочем, иностранные инвесторы приватизируют не только рудники. Весной правительство Узбекистана продало 35% акций своего национального инвестиционного фонда UzNIF в ходе первичного размещения, проходившего преимущественно на Лондонской бирже, за $603,6 млн. Нацфонду принадлежат блокирующие доли в 13 компаниях из сфер коммунальных услуг, энергетики, телекоммуникаций, банковского дела и транспорта.

Половина всего размещения пришлась на крупных глобальных институциональных инвесторов — BlackRock, Franklin Templeton, Redwheel и Allan & Gill Gray Foundation. И останавливаться на этом они не собираются. «По всей видимости, в будущем у нас появится больше возможностей в Узбекистане», — без подробностей заявил главный инвестстратег института крупнейшей управляющей компании мира BlackRock по Ближнему Востоку и Азиатско-Тихоокеанскому региону Бен Пауэлл.

Такой оптимизм крупнейшей в мире управляющей фондов компании может быть связан и с ее контактами с президентом Узбекистана Шавкатом Мирзиёевым и главой его администрации. В июле он встретился со старшим управляющим директором BlackRock Адебайо Огунлеси. Как говорится в пресс-релизе, они, в частности, обсудили «расширение партнерства в сфере приватизации».

В Узбекистане началась кампания по приватизации, которой не было в 90-е годы, поэтому именно здесь сосредоточено основное внимание крупных международных инвестфондов, рассказал заведующий сектором Центральной Азии ИМЭМО РАН Станислав Притчин. По его словам, среди институциональных инвесторов BlackRock и Franklin Templeton наиболее активно работают в стране и помогают выводить местные компании на IPO.

При этом Пауэлл не обошел вниманием и Казахстан. В разговоре с Bloomberg он приветствовал идущую там реформу пенсионной системы и рынка капитала. «Казахстан становится более дружелюбным к капиталу, и по мере того, как страна ощущает выгоду, становится еще более дружелюбным. Если мы увидим больше возможностей, то с готовностью направим сюда дополнительные средства», — отметил представитель BlackRock.

**Разогретый регион**

В недавнем опросе экономистов и чиновников Всемирного экономического форума (WEF) Центральная Азия оказалась одним из самых перспективных регионов мира по темпам экономического роста, уступив только Индии и Юго-Восточной Азии. Почти половина — 44% — опрошенных экономистов ожидали «сильный» или «очень сильный» рост экономики в ближайшие 12 месяцев, а 50% — умеренный. По их прогнозам, в 2026 году ВВП региона вырастет на 5,6%, а в 2027 году — на 5,3% после роста на уровне 6,9% в 2025 году. Несмотря на замедление, WEF считает перспективы Центральной Азии благоприятными благодаря внутреннему потреблению и инвестициям.

Главным ограничителем там считают инфляцию. В Казахстане в августе она снизилась до 9,8%, но все еще остается довольно высокой. Однако по сравнению с маем главные экономисты улучшили свой прогноз по инфляции в регионе.

Инвесторов по-прежнему прежде всего привлекает сырье, но также — «транзит и нейтралитет, критические металлы, энергетика и даже потребительский рынок, в котором живут 80 млн человек», перечисляет аналитик Freedom Global Данияр Оразбаев. Для развития более технологичных отраслей региону не хватает технологической базы и квалифицированных специалистов, считает Притчин. «На самом деле, инвестиционный поток очень избирательный, очень ограниченный», — отмечает он.

Избирательность инвесторы проявляют и при выборе стран региона, чья привлекательность для них заметно различается. Лидером по накопленным прямым иностранным инвестициям (ПИИ) остается Казахстан, однако самой быстрорастущей страной в последнее время стал Узбекистан, отметили все опрошенные Frank Media эксперты.

«Если в Казахстан приходят как правило институциональные игроки, интерес вызывают суверенные бумаги, квазигосударственные евробонды, то в Узбекистане инвесторы нацелены на участие в приватизационной программе, покупке облигаций корпоративного сектора», — объясняет директор группы суверенных и региональных рейтингов АКРА Жаннур Ашигали. В Казахстане в последние годы стал популярен керри-трейд. Доходности местных гособлигаций в тенге выше, чем по базовым валютам, в том числе долларовым бумагам, что дает инвесторам возможность зарабатывать на разнице между ними, отмечает Ашигали. При этом по сравнению с соседями в стране более развита финансовая инфраструктура, что делает именно казахстанские бумаги привлекательными.

В то же время Таджикистан и Кыргызстан пока отстают. В обеих странах в 2025 году была самая высокая доля Китая в ПИИ: 60% и 47% соответственно, указал ведущий аналитик по суверенным и региональным рейтингам агентства «Эксперт РА» Кирилл Лысенко. Хотя в целом она росла во всех странах региона — КНР остается крупнейшим инвестором Центральной Азии, отметил он.