С ДУМой о важном
В Киргизии мечети собирают под один купол. Бишкек укрепляет муфтият, чтобы сдержать религиозную раздробленность
С ДУМой о важном
К 1 февраля 2027 года все действующие мечети Киргизии должны быть переведены на баланс Духовного управления мусульман (ДУМК). Параллельно в стране идет проверка документов религиозных объектов: выясняется, кому принадлежит земля, законно ли возведено здание и введено ли оно в эксплуатацию. Бишкек пытается выстроить единую систему управления мусульманской жизнью, где станет меньше самостоятельных центров влияния, а ответственность духовенства перед муфтиятом — заметнее. Эксперты не исключают, что переоформление может вызвать недовольство верующих, однако оснований утверждать, что проверки приведут к протестам, пока нет.
По данным ДУМК, в республике насчитывается 4470 мечетей. Многие из них появились благодаря пожертвованиям жителей и меценатов. Общины собирали средства, находили участки, возводили стены, но оформление документов нередко откладывалось. Теперь эти пробелы предстоит устранить. Предварительные итоги проверки ожидаются до конца года. В муфтияте подчеркивают, что речь идет об упорядочении документов, а не о закрытии мечетей. Передача частного объекта возможна только с согласия владельца и при соблюдении юридической процедуры.
Основанием для этого стал закон «О свободе вероисповедания и религиозных объединениях», подписанный 21 января 2025 года и вступивший в силу 1 февраля. Он предусматривает размещение религиозных объектов на балансе центрального органа управления, а на их перерегистрацию отводит два года. Для мусульман таким центром является ДУМК. Передачу на баланс не следует автоматически считать изъятием собственности: закон допускает оформление как собственности, так и временного пользования зданием.
В то же время переоформление мечетей может оказаться более чувствительным, чем обычная проверка документов. Для жителей, которые сами собирали деньги на строительство, важен вопрос о том, какое влияние сохранит община. Кто будет назначать имама, распоряжаться пожертвованиями и нести расходы? Пока нет оснований говорить о неизбежных протестах. Но многое будет зависеть от того, смогут ли власти и ДУМК договориться с собственниками и прихожанами. Помощь в оформлении земли и зданий скорее снизит напряжение, тогда как давление или угроза закрытия мечети могут превратить хозяйственный спор в конфликт вокруг права на религиозную жизнь.
Влияние муфтията выходит далеко за рамки имущественных вопросов. Он назначает руководителей религиозных объектов и учебных заведений, участвует в согласовании строительства мечетей и медресе. Новые правила связывают в одну цепочку здание, имама, образование и проповедь. Наличие благотворителя, готового построить мечеть, уже не снимает вопроса о том, кто будет в ней учить и перед кем отвечать, говорится в законе.
Около 90% жителей Киргизии считают себя мусульманами — такую правительственную оценку приводит американский доклад о религиозной свободе за 2023 год. Но за общей цифрой скрывается неоднородная среда. Основу составляет суннитский ислам ханафитской правовой школы, связанный с матуридитским богословием. Именно эту традицию государство и официальное духовенство предлагают как опору религиозного согласия.
За годы независимости в республике распространились и другие исламские направления. Заметное место занимает миссионерское движение «Таблиги Джамаат». В Киргизии оно не запрещено. Есть последователи салафизма, суфийских традиций, турецких религиозных движений. Эти названия обозначают разные взгляды и формы религиозной жизни, а не единый радикальный лагерь. Некоторые сообщества существуют без регистрации организации, поэтому точно оценить их влияние непросто.
Теолог Кадыр Маликов называл происходящее «джамаатизацией»: мусульманская среда дробится на сообщества со своими авторитетами. По его оценке, такая раздробленность создает риски внешнего влияния. Но соперничество религиозных групп нужно отделять от террористической угрозы. Консервативный проповедник, участник запрещенной политической организации и человек, готовящий нападение, — это разные случаи, требующие разных ответов, подчеркивал Маликов.
Подпольные структуры в стране, судя по сообщениям силовиков, сохраняются. В феврале 2025 года милиция объявила о задержании в Бишкеке предполагаемых участников «Хизб ут-Тахрир», подозреваемых в распространении материалов и вербовке. В марте 2026-го Государственный комитет национальной безопасности (ГКНБ) сообщил о задержании предполагаемого руководителя организации в Сузакском районе. Движение запрещено в Киргизии и выступает за халифат, хотя публично заявляет о ненасильственных методах.
Иную угрозу представляет вербовка в «Исламское государство» (ИГ). В сентябре 2025 года ГКНБ заявил о задержании киргизстанца, который, по версии ведомства, был завербован за рубежом и вернулся для совершения теракта. В октябре прошлого года сообщалось о человеке, предположительно привлеченном в ИГ через социальные сети. Такие случаи объясняют тревогу властей, хотя говорить о существовании массового вооруженного подполья преждевременно.
Поэтому контроль распространяется и на интернет. Блогеры, которые систематически ведут религиозную проповедь, обязаны пройти регистрацию и получить удостоверение. Нужны профильное образование и согласие соответствующего религиозного центра. Как уточнил на днях представитель Нацагентства по делам религий Нургазы Кыргызбаев, единичные посты и комментарии регистрации не требуют. Речь идет об установлении правил для тех, кто постоянно выступает в роли религиозного наставника.
В этой политике Бишкек последователен: расширение полномочий муфтията дополняется требованиями к проповедникам и проверкой религиозных объектов. Объясняя принятие закона, президент Садыр Жапаров предупреждал о продолжении деятельности запрещенных течений. При этом глава профильного агентства Азамат Юсупов в интервью местным СМИ называл религиозную ситуацию стабильной и отмечал отсутствие конфликтов между религиозными группами. По его словам, власти действуют на предупреждение конфликтов.
Религиовед Индира Асланова отметила, что рассмотрение нетрадиционных общин прежде всего как угрозы безопасности сужает пространство для разнообразия убеждений. Государство заинтересовано в том, чтобы вера объединяла общество, а не становилась поводом для раскола. Но добиться этого одной перерегистрацией невозможно: наряду с контролем понадобятся образованные имамы, доверие общин и четкое различие между религиозным несогласием и призывом к насилию, считает Асланова.