Президент при аппарате

Президент при аппарате

5 сентября Касым-Жомарт Токаев утвердил обновленный состав Совета безопасности. В него вошли руководители ключевых силовых и государственных органов — КНБ, МВД, Минобороны, Генеральной прокуратуры, Службы государственной охраны, МИД, МЧС, премьер-министр, руководитель Администрации президента и другие должностные лица.

Параллельно началось выстраивание собственной управленческой вертикали аппарата Совбеза: были назначены его руководитель и три заместителя.

Официально это объясняется совершенствованием госуправления и усилением национальной безопасности. Но вывод аппарата Совбеза из структурного подразделения администрации президента в самостоятельный госорган с полномочиями, как минимум не меньшими, чем у АП, позволяет предположить: само понимание власти о безопасности изменилось.

Сегодня угроза для государства — это уже не только война, терроризм или преступность. В заметно расширившемся перечне возможных опасностей — массовые протесты, борьба элит, конфликты внутри силового блока, техногенная катастрофа, экономический обвал, внешние и внутренние информационные атаки и, наконец, неконтролируемая смена власти.

Если смотреть на новую конструкцию Совбеза именно под этим углом, можно выделить как минимум семь сценариев, к которым президент Токаев стремится подготовиться заранее.

**Сценарий первый. Новый Январь**

Кантар — самая болезненная политическая травма, которую пережили и страна, и система власти в памятном январе 2022 года.

Поэтому главный «посттравматический» вывод можно сформулировать так: нельзя начинать реагировать на системный кризис тогда, когда он уже начался. Нужен механизм раннего обнаружения. И нынешний Аппарат Совбеза по своим официальным функциям как раз напоминает такой механизм.

В его задачи входят организация работы по выявлению внутренних и внешних угроз, подготовка предложений по их предупреждению и нейтрализации, а также подготовка решений по предотвращению кризисных ситуаций, способных иметь социально-политические, экономические, военные или экологические последствия.

Это принципиально важно.

Совбез должен заниматься не только тем, что уже произошло. Он должен искать то, что может произойти.

Следовательно, потенциальный «новый январь» теперь рассматривается не только как зона ответственности «традиционных» силовиков — МВД или КНБ. Это задача всей многоуровневой системы национальной безопасности.

**Сценарий второй. Конфликт элит, или Дворцовый переворот**

Казахстанская история последних десятилетий — начиная с уже подзабытого «рахатгейта» — показывает, что угрозой для президентской власти могут быть не только массовые выступления снизу. Не менее опасна ситуация, когда разные группы внутри элиты начинают бороться за влияние, ресурсы и «доступ к Телу».

Январь 2022 года в этом смысле особенно показателен. Даже официальная риторика после кризиса содержала тезис о попытке государственного переворота и участии определенных групп внутри системы. При этом объективная оценка всех обстоятельств до сих пор остается предметом политических и общественных споров.

Но институциональный вывод власти очевиден: президенту нужен собственный механизм мониторинга угроз не только обществу, но и государству. И здесь новая конструкция Совбеза приобретает особое значение.

По закону Совет безопасности не просто обсуждает вопросы обороны. Он координирует деятельность госорганов в сфере национальной безопасности, правопорядка и обороноспособности, может заслушивать руководителей госорганов, контролировать исполнение решений и участвовать в обсуждении кандидатур руководителей ряда государственных структур.

Это уже гораздо шире классического понимания роли СБ как «военного совета». По сути, Совбез получает возможность смотреть на государство сверху. Где конфликтуют ведомства? Где саботируются президентские решения? Какие силовые структуры «нездорово» конкурируют между собой? Какие госорганы потенциально могут стать центрами самостоятельного влияния? Где возникают экономические интересы отдельных олигархических групп, способные перерасти в их политическое влияние?

Именно поэтому самостоятельный аппарат Совбеза может оказаться для Токаева, как минимум, не менее важной структурой, обеспечивающей контроль над элитами, чем контроль над улицей, для которого вполне достаточно МВД.

**Сценарий третий. Силовые войны**

Это, пожалуй, одна из самых опасных потенциальных угроз для верховной власти.

Январь 2022 года показал, насколько критичен вопрос управляемости силовых структур в чрезвычайной ситуации. Все помнят фактический паралич силовых органов в Алматы и в других местах в разгар январских событий. Вывод, сделанный властью, однозначен: когда одновременно существуют МВД, КНБ, прокуратура, армия, Служба государственной охраны и другие силовые структуры со своими полномочиями, интересами и каналами управления, президенту жизненно необходим единый центр координации.

Причем речь не обязательно идет о подготовке к «госперевороту». Гораздо более реалистичная опасность — институциональный конфликт. Когда силовые ведомства начинают защищать собственные интересы, конкурировать за ресурсы, информацию и влияние, кризис внутри государства может стать неуправляемым даже без каких-либо конкретных «заговорщиков».

**Сценарий четвертый. Внешнее вмешательство**

Казахстан расположен между несколькими центрами силы, имеет протяженную границу с Россией и тесные экономические связи с Китаем, одновременно развивает отношения с Турцией, ЕС, США и государствами Центральной Азии.

После начала войны России против Украины сама архитектура безопасности региона изменилась.

Внешняя угроза сегодня — это вовсе не обязательно танки, самолеты или даже беспилотники.

Это могут быть кибератаки, информационные кампании или иные попытки влиять на общественные настроения, санкционное давление (потенциальную возможность попасть под вторичные санкции никто не отменял), экономические диверсии, наркотрафик и иная трансграничная преступность; вмешательство в критическую инфраструктуру, наконец, «мягкая сила» нашего северного соседа — угроза, которую не стоит преувеличивать, но и полностью игнорировать на фоне происходящего сегодня в России было бы неразумно…

**Сценарий пятый. Большая техногенная или социальная катастрофа**

В новый состав Совета безопасности впервые официально вошел «по должности» глава МЧС. Зачем?

Представим крупную чрезвычайную ситуацию — масштабную аварию на энергетическом объекте, разрушение критической инфраструктуры, крупное наводнение, промышленную катастрофу, пандемию и т.д.

В первые часы это «просто» чрезвычайная ситуация. Спустя некоторое время — уже вопрос эффективности государства. А через неделю — политический кризис. Кто допустил? Почему не предупредили? Кто скрыл первоначальную информацию, из шкурных соображений не проинформировав вовремя «Центр»? Почему государство не смогло обеспечить безопасность граждан? Разве это не полномасштабная угроза национальной безопасности (читай: верховной власти)?

**Сценарий шестой. Экономический кризис**

Для этой угрозы в Казахстане, увы, есть целый набор предпосылок — от сырьевой экономики с ее фатальной зависимостью от ценовой конъюнктуры и безопасности экспортных маршрутов до энергобезопасности и импортозависимости внутреннего рынка. Любой из этих факторов по отдельности — а тем более в сочетании с другими — способен создать угрозу общественному спокойствию, а значит, и национальной безопасности.

Поэтому президенту уже недостаточно одного лишь «экономического блока правительства» — громоздкого, неповоротливого и чрезмерно зарегулированного. Не будучи крупным специалистом в экономике, Касым-Жомарт Токаев должен иметь «под рукой» готовый ответ на вопрос: как сохранить политическую устойчивость государства при потенциально неблагоприятных экономических сценариях? Это становится еще актуальнее в контексте принятого решения направить в ближайшие три года 5 триллионов тенге из Нацфонда на, как сказал президент, «финансирование стратегически важных проектов с долгосрочным социально-экономическим эффектом». При этом об их «стратегической важности и эффективности» пока можно судить лишь со слов президента на открытии сессии Курултая. Какими экономическими расчетами обосновано такое решение — остается только догадываться. И, по сути, единственной гарантией успеха этого крайне рискованного плана остаются слова Токаева: «Ни о каком бесцельном расходовании данных средств не может быть и речи».

Раньше «государевым оком» и одновременно карающим мечом выступала «старая добрая» администрация президента. Соответствующий отдел АП занимался анализом эффективности подобных проектов и сопутствующих рисков. Теперь же вся роль президентской администрации сводится к членству ее главы в составе Совбеза. Что касается самого СБ, в его новой структуре пока не видно подразделения, отвечающего за экономическую аналитику. Так что, скорее всего, отвечать за конечный успех предприятия будет все тот же «экономблок» правительства, то есть никто — ведь за ближайшую трехлетку персональный состав кабмина сменится как минимум однажды.

Между тем сам Совбез, точнее его «всемогущий» аппарат, вполне может за это время превратиться в некую «самодержавную» структуру — автономный сверхвлиятельный центр принятия решений. И тогда уже придется говорить не об аппарате при президенте, а о «президенте при аппарате».

Впрочем, эта — седьмая по счету — угроза может стать актуальной уже для «сменщика» Токаева — ради чего, возможно, все и затевалось…