Лондон вновь пытается заявить о себе
«Мекканское соглашение», подписанное 7 августа в священном городе Мекка президентом Турции Эрдоганом, наследным принцем Саудовской Аравии бин Салманом и премьер-министром Пакистана Шарифом, оказалось значительно сложнее, чем предполагалось, в том числе в экспертных кругах.
Это соглашение в наименьшей степени направлено против йеменских хуситов, которые проигнорировали его, на следующую же ночь нанеся очередную серию ударов по саудовскому НПЗ в Джизане. Это стало ответом на вторжение беспилотников королевства в воздушное пространство двух провинций Йемена. Вместо коллективного ответа с участием Анкары и Исламабада, как предполагалось соглашением, Эр-Рияд начал секретные переговоры с хуситами, стремясь обменять защиту своей нефтяной отрасли на некие преференции, характер которых пока неясен.
Очевидно, что путь от подписания до ратификации и создания институтов, подобных НАТО (генерального секретариата, комитета министров и т.д.), о которых говорил глава турецкого МИД Хакан Фидан на круглом столе в агентстве Anadolu, будет долгим. Однако символизм действий хуситов указывает не только на их уверенность в поддержке Ирана, но и на понимание того, что подписание документа в Мекке призвано повлиять не на региональную тактику, а на глобальную стратегию, и поэтому его участники не размениваются на мелочи. К тому же Пакистан, единственная мусульманская ядерная держава, поддерживает прекрасные отношения как с Ираном, так и с созданной им «Осью шиитского Сопротивления».
В целом, соглашение, безусловно, имеет прямое отношение к ближневосточному конфликту, но отражает не столько его ход, сколько, в более широком смысле, стратегический провал США, который привел к ослаблению их позиций и утрате геополитической инициативы, которую медленно, но уверенно перехватывает Лондон. Прослеживается несколько аспектов.
Первый аспект: отчаянное стремление президента США Трампа выйти из конфликта любой ценой и последовавшие за этим разногласия в его администрации. Кульминацией стал скандал вокруг нехватки ракет и других боеприпасов. Трамп предъявил претензии военному министру Хегсету, но тот немедленно перевел ответственность на своего заместителя по этому вопросу Файнберга, известного своей близостью к президенту. Однако связи не помогли, и Файнберг находится на грани отставки. За спиной у Трампа сформировалась группа сторонников урегулирования конфликта. По разным причинам, но их список объединяет вице-президента Вэнса, главу ЦРУ Рэтклиффа и председателя ОКНШ генерала Кейна; они понимают, что войну нельзя выиграть одними воздушными бомбардировками. А на сухопутную операцию США не способны. Базы в регионе разгромлены, сателлиты дезорганизованы и деморализованы иранскими ударами, инфраструктура планомерно разрушается.
Госсекретарь Рубио, отнюдь не «голубь», тем не менее участвовал в тайных встречах «втихую от президента» – ведь «глубинному государству» необходимо быть в курсе планов оппонентов из MAGA. Раскол затронул и Пентагон, где сначала «переобулся» один из инициаторов войны адмирал Купер (CENTCOM), за ним последовал главком ОВС НАТО в Европе генерал Гринкевич, и, наконец, сам Кейн признал, вопреки своему министру, что шансов на военную победу не осталось. Общий лейтмотив: США и союзники израсходовали на Ближнем Востоке продукцию ВПК, произведенную за несколько лет, и теперь непонятно, как быть в случае большой войны. Конгрессмены на недавних слушаниях, когда Хегсет с Кейном пришли просить денег на войну, упрекнули военачальников в том, что те «уперлись» в Иран и «забыли» о киевском режиме, денег не дали и приняли резолюцию, запрещающую Трампу продолжать войну.
Честно говоря, не покидает ощущение, что вышедшая на передний план тема дефицита боеприпасов призвана скрыть, дав простое объяснение, весьма сложные процессы, главный из которых – перенапряжение США, обусловленное их многолетними глобальными амбициями. Специалисты об этом предупреждали, но кто же их послушает. Теперь же, когда республиканцы воюют между собой в высоких кабинетах, а демпартия потихоньку превращается в канал проведения британских интересов, приходится констатировать укрепление в США натуральных «перестроечных» тенденций. Мы уже знаем, к чему это приводит.
Что касается Ирана, то он ведет себя как победитель и постоянно подливает масло в огонь внутренних американских дискуссий. Перечень условий мира выглядит для Трампа приговором: зафиксировать прекращение войны, снять морскую блокаду и вывести из региона базы и войска, отменить все санкции и разморозить все активы и, самое унизительное, выплатить репарации. Что в ответ на это Белый дом? По последним данным, Трамп обсуждает с советниками фактическую капитуляцию – согласие отказаться от претензий к ядерной программе Ирана в обмен на разблокировку Ормузского пролива. Дескать, ядерные объекты получили повреждения, которые до конца срока Трампа устранены не будут, а «после нас – хоть потоп». Причем, обсуждается не «надо – не надо», а как это отзовется внутри страны, особенно в контексте выборов. Понимают, что отзовется плохо, но хотят просчитать конкретику.
Отдельная реакция ожидается от Израиля, который в ответ уже просчитывает возобновление ударов по Ирану своими собственными силами. Премьер Нетаньяху загнан в угол – у него 27 октября выборы, критика за провалы со стороны оппозиции в СМИ – страшная, обзывают «лузером». Поэтому утечки из его окружения выдают разочарование американцами: «король-то оказался голым», а «Давиду», думавшему, что сидит в надежном кармане «Голиафа», теперь предлагается спасаться собственными силами.
Второй аспект. И вот в этот момент «в белом» появляется не перестающая гадить «англичанка». Во-первых, при всем, внешне критическом, отношении на Туманном Альбионе к Израилю, не забудем, что это просто операция прикрытия. Еврейское государство — продукт Ротшильдов (проект «Эрец-Исраэль»); центр сионистского проекта – в британской столице, на Ближнем Востоке (и в США) – его филиалы. И таким же продуктом Лондона служит исламизм, берущий отсчёт с конца 1920-х – начала 1930-х годов, с проектов «Братьев-мусульман» в колониальном Египте, а также Саудовского королевства, официальной идеологией которого является ваххабизм. То есть уже тогда британцы сконструировали на развалинах Османской империи, разделенной Соглашением Сайкса – Пико (1916 г.), двухэтажную конструкцию «двух рук, управляемых одной головой»: противоречия между мусульманами и иудеями/евреями были дополнены множественным расколом самого исламизма. Американский контроль над регионом – результат британского провала в начале Второй мировой войны, на долгие годы сделавшего Лондон «младшим партнёром» и «непотопляемым авианосцем» США, но всё в истории имеет как начало, так и конец, о чём король Карл и рассказал в конце апреля американским конгрессменам и сенаторам.
Британцы первым делом зафиксировали провал США, отказавшись от вассального участия в миротворческой миссии в Персидском заливе (до которой, кстати, так и не дошло). Дальше они сделали реверанс Ирану в вопросах контроля над Ормузом. Можно говорить все, что угодно, но без отмашки из Лондона ни соглашения Ирана с Оманом – откровенной британской марионеткой — о контроле над проливом не состоялось бы, ни условия этого соглашения в процессе переговорного согласования не изменились бы в пользу Тегерана. Как? От 50 на 50 – раздельного контроля входа и выхода пришли к 75% на 25%. То есть к иранской монополии на вход и совместного контроля выхода из пролива. Называют цифры, на которые Иран рассчитывает (разумеется, при восстановлении довоенного трафика): 385 млн долларов в день или годовой приход, превышающий 100 млрд. Оговоримся: это не значит, что Иран «договорился» с англичанами – ничего подобного; просто англичане позволили договориться с ним Оману, только и всего. Рухнула концепция Трампа. Напомним: сначала он требовал бесплатного прохода, потом решил запустить «в кассу» уже свою лапу, заявив претензии на 20% (а не на 7%, как получил Иран) и, наконец, понимая, что проигрывает, «согласился» на иранские 2-5%. Жизнь последовательно опустила его, пробросив все эти пожелания «фанерой над Вашингтоном».
Третий аспект – то самое Мекканское соглашение, до которого мы, наконец, добрались. Показательно: ось упомянутых «Братьев-мусульман», центральное звено которых находится в руках Эрдогана, как его ставленника, начинается в Египте. Поэтому турецкий лидер и предложил Каиру присоединиться к «тройке» первым; дальше она тянется в Катар и Оман, но, по некоторым данным, грезит заходом ещё и в Азербайджан. И эта конфигурация совпадает с зоной британского регионального влияния. Саудовская Аравия – отдельный вопрос, уходящий корнями в итоги войны, по которым страна была передана Лондоном в сферу влияния Вашингтона. Но американское господство, как ещё треть века назад признавал Бжезинский в «Великой шахматной доске», — широкое, но поверхностное. Американцы всегда снимали сливки, но, в отличие от британцев, никогда не лезли вглубь, не копались в деталях. Это их и подводит, возвращая Лондону с их провалом в Иране так до конца и не утраченный им имперский статус.
Случайно ли бин Салман, когда Трамп заявил о начале третьего раунда ближневосточной войны, ему позвонил и попросил этого не делать, отвечать будет нечем? Поэтому ось Анкары, Эр-Рияда и Исламабада (особенно учитывая его противоречия с Индией) – скорее британская, чем американская в том смысле, что замещает новыми прежние региональные геополитические алгоритмы. Вместо задуманного Трампом междусобойчика Израиля с саудитами, как обеспечительного механизма строительства «Нового Ближнего Востока» (НБВ) со стержнем «Великого Израиля», Лондон инструментами своего влияния выстраивает «мекканскую», сугубо мусульманскую ось, которая очень скоро обнаружит сдерживающий характер по отношению как к Израилю, так и к Ирану. Правда, пока и иранский, и израильский потенциалы кратно превышают возможности «тройки», но британский расчёт делается на то, что «тройка» расширится (уже, помимо Египта, называют тот самый Катар, а также других представителей американской зоны влияния, участие которых засвидетельствует её упадок, — Иорданию и Эмираты). А Тегеран и Тель-Авив обескровят друг друга ударами и существенно проредят собственные возможности.
Отсюда четвертый аспект. В отличие от США, вступивших в противостояние с Китаем, у Британии – другой геополитический императив — борьба против России. Дополнение турецкой активности ближневосточным форматом «тройки» никак не отменяет уже состоявшего включения Анкары – с саммитом НАТО и ультиматумом России по мораторию на удары, то есть перемирию Чёрном море – в антироссийскую британскую повестку. Это только вопрос времени, на наш взгляд, когда «ось» Анкара – Эр-Рияд – Исламабад заработает в режиме современного римейка британской «Большой Игры» («The Great Game») XIX века. В том, что планируется именно так – сомневаться, зная британский «почерк», не приходится. Причём, своеобразная «гениальность» этого решения в том, что оно не отменяет американских разработок, просто придаёт им иное толкование. И другой вектор. Как и предполагается «черноморской стратегией» 2014 года Фридмана (Stratfor), европейский и ближневосточный ТВД сольются в единый черноморский. После чего протянут щупальца на Кавказ и в Закавказье. Не задавались вопросом, читатель, почему так «трогательно» совпадают TRIPP Трампа с британским «Средним коридором», ради которого сначала киевский режим, а теперь присоединившиеся к нему турки перекрывают черноморский трафик и транзитно-экспортные возможности КТК?
Ответ ещё в 90-е годы в «Дипломатии» дал Киссинджер: …Общность языка и культурного наследия в сочетании с величайшим тактом позволяли британским лидерам вводить собственные идеи в американский процесс принятия решений таким образом, что эти идеи незаметно становились частью собственно вашингтонских.
Самое главное. Если мы верно понимаем британские планы, то проект НБВ с его «великоизраильской» сердцевиной может быть откорректирован в пользу «запасного варианта» на Украине, в Днепропетровской области, которую британские элиты, стоящие за сионистским проектом, видят центром «новой Хазарии», и трудно не видеть, что если в сентябре 2022 года, когда Зеленским «рулили» США, ВСУ пошли в «контрнаступ» не на Крым, как собирались, а на харьковском направлении, то уже в 2023 году, когда расклад англосаксонских сил стал меняться, Киев двинулся уже именно на юг, потенциально — в направлении Крымского полуострова.
Всё в геополитике взаимосвязано, и оттеснение одного «гегемона» может и не избавить мир от новой «гегемонии». Скажут: Британия, как и Израиль, — «страна одной бомбы», максимум, трёх-четырёх. Это так, однако как Лондону не жалко Украину, так он не пожалеет и американцев. Как намекнул король в Конгрессе, они считаются «аборигенами-авантюристами», взбунтовавшимися против «естественного» господства британской элиты. Под ответный удар подставят их, а сами англичане останутся в стороне, действуя исподтишка точно так же, как «обули» Трампа с его ормузским «миротворчеством». Ну и «мекканская» ось, как показывают последние телодвижения Эрдогана, может развернуться в любом направлении, в том числе на север, опираясь на другую, пантюркистскую ось, которая протягивается в Центральную Азию.
На передний план в этих раскладах, которые пока только наметились, но если получат развитие, то выйдет динамика отношений Британии не с США, а с Китаем. Отметим, что 23 июля в Маниле, на полях министерского саммита АСЕАН, когда все наше внимание было поглощено встречей главы российского МИД Сергея Лаврова с Рубио, прошла и другая, ознакомительная встреча – глав китайского и британского МИД – Ван И и Милибенда. Китайская сторона предложила отделить торгово-экономические вопросы от вопросов безопасности. Очень похоже, что Лондон получил условия, выполнение которых может открыть дорогу более предметному рассмотрению вопросов двустороннего круга. И взял паузу; «Форин офис» — не та инстанция, которая принимает стратегические решения, она их только выполняет, особенно в условиях по сути безвластного «ноунейма» на премьерском посту.
Отсюда – гигантское значение предстоящего визита в США председателя КНР Си Цзиньпина, а также возможных ноябрьских переговоров в тройственном формате с участием китайского, американского лидеров и российского президента Владимира Путина. Именно такая встреча способна перебить британскую «Большую Игру», но в ней теперь потребуется помочь Трампу выйти из-под британского пресса, выставив Лондон за дверь высшей лиги мировой политики. Наблюдаем, воздерживаясь от прогнозов, замешанных пока «на кофейной гуще». Набор вариантов ограничен, но он не сводится к дилемме.
Владимир Павленко
Источник