Кофе, опоздания и студенты с детьми. Что удивляет иностранных преподавателей в Узбекистане

Кофе, опоздания и студенты с детьми. Что удивляет иностранных преподавателей в Узбекистане

Преподавательница из Китая здесь привыкла пить кофе, турецкий социолог носит с собой семена узбекских деревьев, а профессор из Южной Кореи научился спокойнее относиться к опозданиям. О том, что меняет привычки иностранных педагогов и чему они сами учатся в Узбекистане, корреспондент Podrobno.uz поговорил с шестью преподавателями из трех ташкентских вузов накануне Дня учителя.

## Иностранных учителей становится больше

Иностранные преподаватели уже давно перестали быть редкостью в системе образования Узбекистана. Согласно официальному ответу Министерства дошкольного и школьного образования на запрос Podrobno.uz, к середине сентября в общеобразовательных школах страны работают более 1,4 тысячи иностранных специалистов из более чем 40 государств. В школах Ташкента сейчас трудятся более 35 зарубежных педагогов. Они преподают английский, корейский, французский, китайский, немецкий и японский языки, а также участвуют в совместных языковых направлениях.

В 2026/2027 учебном году число иностранных специалистов в школах планируют увеличить до 2 тысяч. Если смотреть не на нынешний штат, а на весь период 2023-2026 годов, то в школы страны в общей сложности привлекали около 2,2 тысячи зарубежных специалистов, из них примерно 1,1 тысячи — в Ташкент. Отдельно министерство отмечает и результаты языковой подготовки: в 2025/2026 учебном году более 10 тысяч столичных одиннадцатиклассников, участвовавших в оценке знания иностранных языков, показали уровень B1 и выше.

Наши герои работают не в школах, а в вузах. Поэтому официальные цифры здесь скорее обозначают масштаб, чем описывают именно их среду. Мы сознательно не пытались свести шестерых собеседников к одному «портрету иностранного преподавателя». Напротив, интереснее оказалось увидеть, насколько разными бывают пути в один город: кто-то приехал по направлению, кто-то — вслед за семьей, кто-то много лет искал Центральную Азию, а кто-то просто выбирал между несколькими предложениями о работе.

## Университет мировых языков

В Узбекском государственном университете мировых языков мы встретили сразу трех героев. Две преподавательницы приехали из Китая, профессор На Самиль — из Южной Кореи. Все трое работают с языком, но быстро становится ясно: язык на их занятиях — лишь первый слой. За ним начинаются разговоры о семейных привычках, дисциплине, еде, отношении ко времени и о том, как быстро студент перенимает часть культуры преподавателя — а преподаватель часть культуры студента.

### Ма Лэй: хотела быть строгой, но решила стать студентам другом

Ма Лэй родом из провинции Хэбэй. В Китае она изучала русский язык — именно эта специальность в итоге впервые привела ее в Узбекистан. В Ташкент она приехала еще в 2018 году, работала в культурном центре и преподавала китайский. Потом уезжала в Китай, снова вернулась, встретила здесь будущего мужа и постепенно связала с городом уже не только профессию, но и семью.

Ее муж тоже китаец и знает русский язык. Много лет назад он переехал в Узбекистан вместе с родителями, позже занялся бизнесом. Здесь они и познакомились. После рождения детей Ма Лэй на время выпала из рабочего ритма. Когда с кафедры ей начали звонить и приглашать в университет, она сначала отказывалась: дети были маленькими. Потом поймала себя на мысли, что все решения давно принимает только вокруг семьи.

«Я подумала, надо начать думать о себе. Что мне надо, чем заниматься, не только думать о детях. Потом решила — я буду здесь работать», — вспоминает она.

Первый урок дался ей непросто. Ма Лэй признается, что боялась ошибиться в русском. Но студенты, по ее словам, помогли ей снять напряжение. Со временем страх ушел, а вместе с ним исчез и первоначальный план быть «строгой китайской учительницей».

«В Китае учительницы очень строгие. Когда я только сюда переехала, думала: если буду строгой, они будут меня слушать. Но мне очень сложно их ругать. Я больше всего захотела стать с ними друзьями», — рассказывает преподавательница.

При этом учебную планку она не снижает. На первом курсе помогает студентам русским языком, а уже на втором старается вести занятия только на китайском. «Они все понимают. Они очень умные и всегда стараются», — говорит Ма Лэй.

Одно из первых культурных различий она заметила не в учебниках, а в личной жизни студентов. Ма Лэй удивило, что часть девушек выходит замуж еще во время учебы. В ее китайском университетском опыте было иначе: студенты чаще сначала заканчивали образование, а потом уже думали о браке, переезде или семье.

Еще сильнее ей запомнился простой разговор со студентом. Тот рассказал, что дал младшему брату около 100 долларов и не ждет возврата. Ма Лэй спросила, почему он не считает эти деньги долгом. «Он сказал: это мой братишка. Я должен ему помогать», — вспоминает она. Для преподавательницы это стало одним из самых понятных объяснений того, какое место семья занимает в местной культуре.

Ташкент менял ее и в мелочах. До переезда Ма Лэй почти не пила кофе. Потом увидела, как коллеги спокойно заменяют полноценный обед кофе, хлебом, салатом или самсой. Для человека из культуры, где, по ее словам, «кушать — это главное», такой рабочий ритм казался странным. Теперь она сама может провести день примерно так же.

Дети Ма Лэй растут между двумя языками: китайский для них родной, русский пришел из ташкентской среды и стал настолько естественным, что они свободно смешивают оба. Именно семья — одна из причин, почему преподавательница не рассматривает скорый отъезд. Вторая — сама работа. Она говорит, что привыкла к университету, любит своих студентов и особенно ценит кафедру, где коллеги помогают друг другу. Когда знакомая из Китая спросила, стоит ли ехать работать в Узбекистан, Ма Лэй ответила без долгих предисловий: стоит хотя бы приехать и посмотреть.

Ма Лэй пришла в университет через семью и собственный русский язык. История Лю Сяомэй устроена почти наоборот: она приехала из Пекина по профессиональному направлению и с первого дня смотрела на Ташкент прежде всего как на новую аудиторию.

### Лю Сяомэй: «Полюбив меня, они полюбили и китайский язык»

Лю Сяомэй приехала в Узбекистан в 2022 году. До этого она работала в Пекине, а в Ташкент ее направила китайская сторона. В Университете мировых языков она преподает китайский и довольно быстро заметила особенность, которая для преподавателя языка многое меняет: значительная часть студентов уже живет сразу в нескольких языковых средах.

По ее наблюдениям, узбекские студенты нередко говорят на узбекском, русском и английском, а кто-то параллельно занимается турецким или арабским. Лю Сяомэй признает, что учебные привычки отличаются от китайских и китайские студенты кажутся ей более усердными, зато местных она выделяет за готовность общаться и пробовать новые языки.

Свой первый урок она помнит не по программе. Ей запомнились лица. Студенты, говорит преподавательница, смотрели на нее «полные любопытства» и хотели узнать не только правила китайского, но и то, что стоит за ними — другую страну, культуру, историю и повседневность.

«Самое глубокое впечатление на меня произвело то, что они проявляют энтузиазм и любовь ко мне. Полюбив меня, они полюбили и китайский язык», — говорит Лю Сяомэй.

Из-за условий аудитории часть привычной методики пришлось перестраивать. Там, где не хватает мультимедийного оборудования, она соединяет онлайн- и офлайн-инструменты и старается не превращать язык в механическое заучивание. Ее принцип звучит просто: материал должен быть понятным, веселым и легко оставаться в памяти.

У нее есть и конкретные поводы для гордости. По словам Лю Сяомэй, некоторые студенты получили сертификат HSK 4 за один год, а отдельные второкурсники дошли до HSK 5 и устного экзамена HSKK. Две свои группы она прямо называет лучшими в потоке.

Но самое интересное в ее рассказе появляется там, где роли меняются местами. «Они учат меня узбекскому и русскому, а я в ответ учу их китайскому. Мы помогаем друг другу и вместе добиваемся прогресса», — говорит преподавательница.

Если через десять лет студенты вспомнят о ней только одно, Лю Сяомэй хотела бы, чтобы это были любовь и дружба. А если однажды придется возвращаться в Китай, она собирается увезти не только новые слова на русском и узбекском, но и опыт, который невозможно положить в чемодан: память о группах, с которыми язык постепенно перестал быть просто учебным предметом.

У двух китайских преподавательниц адаптация строится вокруг языка и близости со студентами. На Самиль из Южной Кореи столкнулся с различием гораздо раньше — буквально в первые минуты своей первой пары.

### На Самиль: 26 студентов в списке, три человека в аудитории

Профессор На Самиль преподает корейский язык на кафедре корееведения и руководит написанием студенческих диссертаций. Интерес к Центральной Азии появился у него еще до Узбекистана. Будучи председателем научного общества в Корее, он участвовал в международной конференции в Кыргызстане, затем неделю работал с преподавателями корейского языка в Казахстане и все больше думал о том, что хотел бы заниматься здесь не только языком, но и методикой подготовки самих учителей.

Первым большим опытом в Узбекистане для него стала Фергана, где он преподавал в Корейском международном университете. Позже профессор переехал в Ташкент и продолжил работу уже в Университете мировых языков. Он говорит, что его до сих пор удерживает здесь интерес к системе образования и желание «правильно направлять студентов».

Первый урок в стране он помнит слишком хорошо. В списке было около 26 человек. Когда пришло время начинать, в аудитории сидели три-четыре. Остальные подтягивались один за другим. Но удивили его не столько опоздания, сколько сам вход в аудиторию.

В Корее, объясняет На Самиль, опоздавший студент старается как можно тише пройти к своему месту. Здесь студенты заходили, здоровались, звали знакомых, обнимались, разговаривали — и только после этого садились.

«Мне показалось это забавным. Сначала я был немного сбит с толку. Потом понял, что это тоже культура, просто не знакомая мне», — вспоминает профессор.

Принимать культуру для него не означает отказываться от собственных правил. На Самиль продолжил требовать, чтобы на занятия приходили вовремя. Сейчас, говорит он, проблема практически исчезла. «Направлять и руководить ими — это тоже часть образования», — объясняет преподаватель.

Гораздо сильнее изменилось его отношение ко времени вне аудитории. В Корее точность договоренностей для него была почти автоматической: встреча назначена — значит, все приходят вовремя. В Узбекистане он столкнулся с более расслабленным ритмом и сначала воспринимал его болезненно. Потом придумал формулу, которая стала почти личной философией.

«Эстетика ожидания, эстетика неторопливости. Я заново это понимаю», — говорит На Самиль. Теперь ожидание он старается воспринимать не как потерянное время, а как часть среды, в которой живет.

Еще одной отдельной школой стала еда. До приезда профессор почти ничего не знал о плове, самсе и шашлыке. Плов сначала показался слишком жирным, а мясо без большого количества овощей — непривычным. Постепенно вкусы изменились, хотя свою корейскую осторожность он сохранил: в плове по-прежнему старается оставлять наиболее жирные куски, а к шашлыку по возможности добавляет овощи.

Сильнейшее впечатление от страны связано у На Самиля все же не с едой и не с пунктуальностью. В Фергане его поразило, как незнакомые люди, услышав, что он из Кореи, подходили поговорить и предлагали помощь. В Ташкенте к этому добавилось чувство безопасности и комфорта большого города. Знакомым в Корее, которые спрашивают об Узбекистане, он отвечает коротко: «Приезжайте, не беспокойтесь».

Домой, в Тэджон, профессор однажды хотел бы увезти узбекскую керамику — ляганы, чашки и расписную посуду. Ему нравятся их цвета и формы, и он уверен, что такие вещи понравятся корейским друзьям. Но, судя по его рассказу, главным сувениром станет не керамика. Человек, приехавший из культуры точности, уже научился иногда ждать.

В Университете мировых языков иностранный преподаватель буквально каждый день работает на границе культур. У Мусы Явуза Алптекина из Университета журналистики и массовых коммуникаций эта граница началась еще до первой лекции: он много лет воспринимал Центральную Азию как место, связанное с собственной историей.

## Университет журналистики и массовых коммуникаций

### Муса Явуз Алптекин: социолог, который собирает семена у дороги

Муса Явуз Алптекин — доцент и доктор из Караденизского технического университета Турции, который сегодня работает в УзЖОКУ в Ташкенте. До переезда он 18 лет преподавал в Турции, бывал в университетах США, Великобритании, Малайзии, Германии и других стран. Но Центральную Азию много лет держал в голове как отдельное направление.

«Мне было очень любопытно узнать о Центральной Азии, особенно об Узбекистане. Годами я думал о том, чтобы приехать сюда», — рассказывает он.

В 2023 году интерес превратился в решение. Алптекин хотел преподавать социологию и передавать местным студентам знания, которые накопил в Турции и за рубежом. Но была и личная причина. Он воспринимал Узбекистан как часть пространства, с которым связаны его исторические корни.

«Я преподавал 18 лет в Турции, и это стало немного однообразным. Хотел изменить свою жизнь. Узбекистан был для меня важной страной, потому что мои национальные корни были здесь. Мне хотелось увидеть земли, где жили мои предки», — говорит преподаватель.

План был осторожным: пожить хотя бы год. Потом Ташкент неожиданно напомнил Анкару, понравились люди, появились свои студенты. Так один год постепенно растянулся. Сейчас Алптекин говорит уже о четвертом году в Узбекистане.

Первое серьезное отличие от Турции он увидел в отношении студентов к преподавателю. Алптекин называет местных ребят искренними и особенно отмечает уважение к педагогам. Удивляло и то, насколько семья остается частью университетской жизни: некоторые студенты приходят вместе с родителями, а среди девушек есть те, кто уже во время учебы выходит замуж и становится мамой.

Еще сильнее его впечатлили языки. Многие студенты, говорит Алптекин, свободно переключаются между узбекским, русским и английским, поэтому следующий язык дается им легче. Он даже считает, что часть узбекских студентов говорит по-английски увереннее, чем многие его студенты в Турции.

Самому Мусе тоже пришлось перестраиваться. В Узбекистане он начал использовать узбекский на занятиях, а преподавание сделал гораздо более визуальным: больше презентаций, материалов на экране, меньше чисто устной лекции.

При всех различиях одна вещь, по его мнению, не имеет национальности. «Студенты есть студенты. Они хотят меньше работать, но получать самую высокую оценку», — смеется Алптекин.

Но следом за этой шуткой он перечисляет вещи, которым местные студенты научили уже его самого: доброте, помощи другим и уважению. Именно это, а не академические показатели, он несколько раз называет самым важным в своем опыте.

На вопрос, что студенты должны помнить о нем через десять лет, Муса отвечает почти без паузы: ему важно, чтобы они понимали, что он приехал сюда не за зарплатой. «Не за деньгами, не за материальными вещами, а из культурных, цивилизационных, гуманистических побуждений. Если они это запомнят, я буду счастлив».

А самый необычный ответ появляется, когда мы спрашиваем, что он однажды увезет домой. Путешествуя по Узбекистану, преподаватель заметил семена деревьев на обочинах и начал собирать их в сумку. Несколько носит с собой до сих пор. Планирует отвезти в Турцию, раздать друзьям и сказать: «Если хотите вырастить туркестанское дерево в своем саду — посадите». Возможно, это самый буквальный способ увезти с собой часть страны.

Муса приехал в Узбекистан, потому что много лет хотел именно сюда. У двух преподавателей Университета Аджу отправные точки совсем другие.

## Университет Аджу

### Наталья Уайзли: фамилия из Ирландии, второй брак и новая жизнь в Ташкенте

Наталья Николаевна Уайзли родом из Казахстана. Ее фамилия действительно звучит неожиданно для Центральной Азии, и в университете на нее сразу обратили внимание. Наталья объясняет это просто: фамилия осталась от первого мужа из Ирландии. Позже ее жизнь изменилась — она снова вышла замуж, на этот раз за человека из Узбекистана, и именно новый брак в итоге привел ее в Ташкент.

До этого Наталья много лет жила и преподавала за границей. В ее биографии есть Объединенные Арабские Эмираты, Кувейт и Саудовская Аравия. Она работала с музыкой, театральным мастерством и драмой, преподавала в разных образовательных системах — от британских программ и International Baccalaureate до Монтессори. В Казахстане работала в профессиональной музыкальной школе.

В Ташкенте все пришлось начинать заново. Вакансию в этом университете Наталья нашла не через международное агентство и не по академической рекомендации, а на OLX. Откликнулась, пришла на собеседование и получила работу. Теперь ведет Dance Club и Music Club.

Это ее первый опыт жизни в Узбекистане, поэтому в рассказе много наблюдений человека, который еще только собирает город по кусочкам. Она изучает автобусные маршруты, ездит с мужем по новым местам, фотографирует Ташкент и выкладывает снимки в статусы. Друзья из Казахстана, Эмиратов и Кувейта потом спрашивают, что это за места и почему город выглядит так красиво.

Первое, что она заметила в университете, — отношение к новому человеку. «Доброжелательность. Всегда выслушают, подскажут, помогут. За все это время не было такого, чтобы мне понадобилась помощь и ее не оказали», — говорит Наталья.

Несмотря на новый город и новую аудиторию, переделывать собственную методику она не стала. За годы работы в разных странах у нее выработался принцип, который, по ее мнению, почти не зависит от национальности.

«Дети везде одинаковые. Их нужно заинтересовать, увлечь — и тогда они открываются полностью», — объясняет преподавательница.

Главным инструментом она называет поощрение. Студент получает новый материал, справляется с ним, сразу чувствует, что преподаватель это заметил, — и хочет двигаться дальше. Для Натальи эта цепочка работает и в музыке, и в танце, и в самых разных школьных системах, где ей доводилось работать.

При этом учится и она сама. Местные студенты, говорит Наталья, заставили ее быстрее реагировать на происходящее. «Они научили меня мыслить быстрее, адаптироваться к ситуации, принимать решения быстрее. Мы уже старая гвардия, а они молодые — приходится быть в ритме жизни».

Из повседневных впечатлений ей особенно запомнилась чистота на улицах и в парках. Наталья сравнивает это с Ближним Востоком, где уборкой часто занимаются специально привезенные работники, и отмечает, что в Ташкенте видит, как за пространством следят сами жители. Важно, что речь у нее именно о чистоте улиц, а не об экологии — это она отдельно уточняет в разговоре.

В домашней жизни тоже появились новые вкусы. В семье вошла в обиход китайско-уйгурская кухня, которую Наталья успела полюбить. А свое будущее она пока связывает с Ташкентом: здесь муж, новая работа и ощущение, что город еще не успел закончить первое знакомство.

У Натальи профессия много раз меняла страну вместе с ней. Для Аршада все наоборот: сколько бы стран ни менялось вокруг, преподавание для него оставалось семейной константой.

### Аршад: «Они взрослые, но для учителя все еще дети»

Аршад Сайед Мухаммад Бухари Мухаммад родом из Шри-Ланки и преподает английский около 20 лет. В Aджу он работает три года. До Узбекистана был Катар, а во время пандемии — онлайн-занятия со студентами из России, Японии, Китая и других стран. Поэтому новой аудитории как таковой он давно не боится.

После COVIDа Аршад решил снова искать работу за границей и получил несколько предложений — из Китая, Вьетнама и Узбекистана. Выбрал Ташкент. В решении смешались вполне серьезные и очень бытовые вещи: отзывы знакомых, ощущение безопасности и еда. Аршад — мусульманин, и ему было важно не думать каждый день, где найти подходящую пищу. Друг в Узбекистане заранее объяснил, что с этим проблем не будет.

Правда, еда быстро превратилась в другую проблему. Аршад смеется, что в первые месяцы слишком увлекся узбекской кухней и заметно набрал вес. Этот эпизод он вспоминает как едва ли не главную бытовую сложность адаптации.

Сам университет он хвалит за инфраструктуру: аудитории, парты, освещение, умные доски и общую организацию пространства. Похожие условия, говорит Аршад, видел в Катаре, но далеко не во всех азиатских странах, где бывал.

Студентов он сознательно не идеализирует. Есть очень мотивированные, а есть те, кому хотелось бы поменьше домашних заданий. Для преподавателя это не национальная особенность, а обычная теория индивидуальных различий: люди учатся по-разному, и задача учителя — понять, кто перед ним.

Особенно Аршада радуют студенты, которые сами приходят с идеями. В день нашего интервью несколько человек предложили снова запустить дебатный и книжный клубы. Раньше такие клубы уже существовали, но постепенно затихли. Теперь инициатива вернулась снизу. Другие ребята предлагают проводить часть занятий на улице — на территории кампуса есть места, где группа может сесть и работать не в аудитории.

«Есть студенты, которые очень прилежны, любознательны, хотят искать стипендии, учиться за границей, работать в больших компаниях или открыть бизнес. Я действительно хочу помочь им всеми возможными способами, чтобы их мечты сбылись», — говорит преподаватель.

Профессию Аршад выбрал не случайно. Его отец был учителем и директором школы. Старший брат тоже преподавал, второй брат после университета какое-то время работал учителем, хотя позже стал инженером. В этой семье преподавание выглядит почти наследственным ремеслом.

Отсюда и его главное сообщение студентам. Он постоянно говорит им о цене образования не в деньгах, а во времени. Университетский возраст нельзя отложить в сторону и потом прожить заново. «Если человек тратит впустую этот период, он уже не сможет вернуть этот возраст, чтобы учиться», — говорит Аршад.

Студентов он иногда называет «взрослыми детьми». Не потому, что не считает их самостоятельными, а потому, что узнает знакомое студенческое мышление в любой стране: понимание, что учеба важна, не всегда означает готовность действительно ею заниматься. Тогда задача преподавателя, по его словам, выходит далеко за пределы английского — нужно помочь человеку понять, зачем он вообще учится и куда это может его привести.

За годы в Узбекистане у Аршада появились близкие знакомые в Ташкенте и Карши. Сюда приезжала его семья, и домой уже отправилась целая коллекция вещей из Самарканда, Бухары и столицы: чапаны, адрас, доппи, одежда для сыновей. Но если убрать сувениры, первым он все равно называет другое: «Хорошие воспоминания и прекрасную дружбу».

## Так почему иностранцев привлекает Узбекистан?

Эти шесть историй не складываются в один удобный вывод — и именно поэтому работают. Педагоги по-разному описывают узбекских студентов. Для одного главное — уважение к преподавателю, для другого — языковая гибкость, для третьего — любопытство, для четвертого — скорость нового поколения. Кто-то замечает сильную роль семьи, кто-то привычку опаздывать, кто-то желание получить высокую оценку с минимальными усилиями. Это не противоречия. Это шесть аудиторий, шесть биографий и шесть точек зрения.

И почти в каждом разговоре в какой-то момент менялись роли. Мы спрашивали иностранного преподавателя, чему он учит здесь. А в ответ слышали, чему здесь научили его самого: пить кофе, быстрее принимать решения, ждать, говорить по-узбекски, внимательнее смотреть на семью или просто спокойнее относиться к чужому ритму.

Наверное, в этом и есть самый главный вывод ко Дню учителя. Человек приезжает в другую страну, входит в аудиторию и встает у доски. А через несколько лет обнаруживает, что часть самых важных уроков получил не он от учебника — а от тех, кто сидел напротив.