Грушевое дерево, дом с балками, лютая зима...
У нас во дворе росло одно грушевое дерево. Отец говорил: «Я посадил его в год, когда родился Умаржон». Плоды его были крупными, сочными, кожица
Грушевое дерево, дом с балками, лютая зима...
Слышали ли вы фразу о том, что как у каждого пришедшего в этот свет человека есть своя личная жизнь, свои хорошие и плохие дни, так и другие живые существа, деревья, огромные здания и сооружения имеют свою собственную историю и судьбу?
Мой покойный отец прожил 82 года. Мой старший брат, хафиз Умаржон, говорил: «Если даст Бог, я доживу до возраста отца». Его намерение сбылось.
В нашем дворе росло одно грушевое дерево. Отец говорил: «Я посадил его в год рождения Умаржона». Плоды у него были крупными, сочными, кожица — в крапинку, а вкус отличался от других груш. Эта груша прожила в нашем дворе ровно девяносто лет и все это время плодоносила. Я помню, как однажды она заболела, ее ствол согнулся, потрескался, а ветви начали засыхать.
Мой брат Рахмонжон сказал: «Ну что, всё, засыхать собралась? Вот тебе!» — и начал подпиливать ее то тут, то там. Но отец, лежавший на айване, прикрикнул на него и остановил: «Оставь, не пили, если даст Бог — поправится, вот увидишь, мы еще поедим много груш».
Так и случилось. Весной груша выпрямилась, ее боковые ветви разрослись, а раны на стволе затянулись.
В начале пятидесятых годов мой отец купил у одного человека тополь за двадцать рублей. Обтесав у мастеров его толстый и длинный ствол, он построил дом с балками (харили уй). В таком доме балка укладывается вдоль крыши, а с двух сторон на нее внахлест друг к другу укладываются стропила; он получается более просторным и теплым по сравнению с другими домами.
В этом доме мы и выросли. Прошло много лет, дома с балками вышли из моды. Мои братья обновили дом. Балку мы вынесли на край двора. Пролежав там год-два, она была использована для крыши нашего нового хлева на краю двора. Когда коровник разобрали, она перешла в навес в качестве длинной опорной балки.
Со временем пришла моя очередь перестраивать двор. В навесе больше не было необходимости. Мы его разобрали. Балка, начавшая подгнивать с обоих концов, снова осталась не у дел. В это время скончался мой отец. Мы подняли балку и вынесли ее за ворота. Пришедшие на соболезнование люди расстилали на ней курпачи и читали здесь молитвы за упокой души моего отца. На протяжении многих лет во время радостных и печальных событий в махалле люди сидели на ней, она стала свидетелем множества молитв. А потом...
В один из годов зима выдалась чрезвычайно лютой. Угля нет, кизяка мало. Распилив отслужившую свой век балку, мы сожгли ее в очаге, а угли засыпали в сандал и благополучно дожили до весны.