Возьмемся за руки друзья…

Возьмемся за руки, друзья…

В ходе международного экспертного онлайн-брифинга «Военные союзы в Центральной Азии: суверенитет, новые альянсы и перспективы ОДКБ», который был организован Центром геополитических исследований «Берлек-Единство» (г. Уфа), Центром исследовательских инициатив «Ma’no» (г. Ташкент) и сетевым изданием «Восточный экспресс 24», с докладом выступил руководитель информационно-аналитического центра Института евразийской политики Казахстана Максим Крамаренко.

Недавно завершилась неделя высокого уровня Генеральной Ассамблеи ООН, и она наглядно показала одну простую вещь: фрагментация мира продолжается и становится глубже. Отсюда и прямой ответ на вопрос, почему повсюду, как грибы после дождя, возникают новые союзы и пакты. Они появляются потому, что привычная система международных отношений разрушается. Обесценивается международное право. Обесцениваются те инструменты, которые десятилетиями обеспечивали хотя бы минимальную безопасность участникам ООН. Политические элиты это видят, ощущают и приходят к выводу: если старый зонтик больше не защищает, нужно сшить свой, региональный.

Возьмем Ближний Восток. Конфликт, который Соединенные Штаты развязали против Ирана, не завершен, и никто толком не понимает, когда и чем он закончится. При этом Америка уже не тот гегемон, который способен удерживать под контролем весь регион. И государства Ближнего Востока начали выстраивать собственную систему безопасности. Появился пакт, о котором сейчас много говорят. Почему он возник? Потому что совпали интересы. Саудовская Аравия располагает огромными финансовыми ресурсами, но у нее нет развитой собственной системы безопасности. Пакистан обладает ядерным оружием и при этом насыщен китайским вооружением — по последним данным, около 80% военного экспорта в Пакистан идет из Китая. Турция стремительно развивает собственный военно-промышленный комплекс. И вот три страны нашли общий язык: кто-то финансирует, кто-то продает оружие, кто-то получает политическое лидерство. Турция, кстати, претендует на роль лидера среди исламских государств, хотя внутри страны высокая инфляция и непростые экономические процессы. Но в развитии ВПК она действительно одна из первых в регионе. И через этот пакт Анкара продвигает свое вооружение на рынки Ближнего Востока, а параллельно, через Организацию тюркских государств, пытается выйти на рынки Центральной Азии и Кавказа.

Вот и ответ, почему союзов становится все больше. Элиты просто перестали чувствовать себя в безопасности под крышей той архитектуры, которую создали после Второй мировой войны. И если говорить совсем откровенно, исторически новая система международных отношений всегда складывалась после крупного глобального конфликта. Я надеюсь, что до этого не дойдет. Но пока все развивается именно в этом направлении.

Теперь о Центральной Азии. Здесь исповедуют принцип многовекторности, и Казахстан, пожалуй, главный его сторонник — он прямо закреплен во внешнеполитической концепции страны. И эта многовекторность касается не только экономики, но и военной сферы. Первый военный союз, в который вступил независимый Казахстан, — это ОДКБ. И мы остаемся в этой организации, потому что она доказала свою эффективность на нашем же примере в двадцать втором году: применение ограниченного контингента помогло пресечь тяжелые внутриполитические процессы.

Но начиная с 2014–2015 годов, после крымских событий, казахстанская элита стала активно развивать и другие форматы. У нас есть программа «Партнерство во имя мира» с НАТО, есть двусторонние договоренности с европейскими армиями — с тем же Бундесвером по военному образованию и военно-техническому взаимодействию. А сейчас сюда активно входит Турция: она не просто продает вооружение, а создает совместные предприятия по его производству на территории Казахстана и других стран региона.

Одновременно Центральная Азия развивает и внутреннее военное сотрудничество. Узбекистан и Таджикистан с двадцать первого года проводят совместные учения — при Шавкате Мирзиееве они перешли от конфронтации к реальному взаимодействию, в том числе военному. Казахстан и Кыргызстан сотрудничают в сфере военного образования. В 2024-м прошли учения «Берлик», в которых, помимо стран Центральной Азии, участвовал Азербайджан. А в 2025 году состоялась международная военная конференция, где уже искали научно обоснованные пути развития оборонной сферы в Центральной Азии плюс Азербайджан.

Так что военных союзов будет много. Будут возникать новые структуры. Но все это — симптомы одного и того же диагноза: кризиса существующей международной системы. Когда этот кризис будет преодолен? Не думаю, что все решит только результат СВО. Решающим станет момент, когда снизится уровень противостояния Запада с остальным миром, когда произойдет новая Ялта, когда будет заключено новое соглашение, формирующее новые правила игры. Тогда все немного стабилизируется. А пока продолжатся дробление и регионализация, в том числе в оборонной сфере.

Меня часто спрашивают: можно ли вообще преодолеть эту геополитическую турбулентность без большой войны? Или развязка в тридцатом, тридцать пятом, сороковом году в принципе неизбежна? Я считаю, что обойтись без глобального конфликта возможно. Но вся проблема, по крайней мере так это видится из Казахстана, из Центральной Азии, — в политических элитах Западной Европы. И украинский конфликт, и санкционная война, и дальнейшая конфронтация — все это порождено политической болезнью, русофобией.

Когда в этих государствах произойдет смена элит, когда придут более здравомыслящие люди, которые поймут, что конфронтация ведет не к развитию, а к деградации, которые поймут, что лучше торговать, чем воевать, — вот тогда мы сможем избежать большой войны. И сможем строить новую систему международных отношений на новых принципах.