«Ушли на работу и не вернулись живыми». Посвящается памяти сотрудников внутренних дел, трагически погибших при исполнении служебных обязанностей

«Ушли на работу и не вернулись живыми». Посвящается памяти сотрудников внутренних дел, трагически погибших при исполнении служебного долга

25 октября — День сотрудников органов внутренних дел. По данным Министерства внутренних дел, с момента обретения независимости до сегодняшнего дня 127 сотрудников органов внутренних дел (ОВД) трагически погибли при исполнении служебных обязанностей или в боевых действиях. Gazeta вспоминает 6 сотрудников ОВД, погибших в 2017–2025 годах.

Среди них есть сотрудники, погибшие во время тушения пожара, при утихомиривании конфликтующих из-за воды, при остановке мчавшегося на высокой скорости пьяного водителя, а также защищая женщину от мужа во время семейного скандала.

Мы вспоминаем погибшего старшего лейтенанта с его супругой Дилбархон Сотволдиевой.

Происшествие случилось 1 июля 2025 года в вечернее время. В тот день я с детьми была у мамы. Около шести вечера мы поговорили с мужем, он сказал: «Заберу вас по пути с работы, будьте готовы». Смотрю — уже больше восьми, а от него ни слуху ни духу. Около девяти я сама позвонила. Не поднял, я звонила очень много раз, ответа не было. На сердце стало неспокойно.

Обычно, когда я звонила мужу, и с ним кто-то был рядом, он писал СМС: «Я сам перезвоню». В этот раз он ни телефон не поднял, ни СМС не написал. Я впала в панику. Собиралась укладывать детей, как вдруг позвонил старший сын. Плачет: «Мама». Я спросила, что случилось, всё ли в порядке, а он сказал:

«Мама, папа умер»

. Я спросила, что ты такое говоришь, как папа может умереть, я ведь недавно с ним говорила, а он отвечает: «Не знаю, кто-то убил».

Я сказала своим домашним, брат забрал меня. Позвонила тётя моего мужа. «Не паникуйте, Дилрабохон, его отвезли в центр экстренной медицинской помощи, он ещё жив», — сказала она. От этих слов я немного успокоилась, но сердце всё равно колотилось, я wanted быстрее доехать. Это такое состояние, которое и рассказать, и представить очень тяжело.

Мы ещё не доехали до дома, когда брат спросил: «Что делаем, свекровь тоже заберём?». Я ответила, что не знаю, посмотрим по обстановке. Приезжаем — улица полна людей, стоят машины скорой помощи. «Всё, остановись, брат, заходим в дом», — сказала я. Захожу, а свекровь причитает в голос. Потом я узнала, что мой муж к тому моменту уже скончался.

Жила-была одна семья. Муж пришёл пьяным, устроил дома скандал, потом жена вызвала «участкового». Как раз в это время смена моего мужа закончилась, он выходил с «ночи», на вызовы должны были ехать другие дежурные. Но мой муж ранее выдал этой женщине защитный ордер и сказал: «Если снова возникнет проблема, звоните». Поэтому она и позвонила моему мужу.

Как я слышала, скандал произошёл из-за 50 тысяч сумов. То ли муж просил, то ли жена, поспорили. «Я тебя трезвым убить не могу, напилась и убью», — сказал муж и ушёл. В это время женщина вызвала инспектора, то есть моего мужа. Он вместе с председателем махалли отправился в путь.

Тем временем свекровь позвонила и спросила: «Придёшь поесть?», а он ответил: «Наливайте, мама, там скандал произошёл, зайду туда и потом приеду». Когда они прибыли, тот человек шёл по улице за своей женой.

Мой муж хотел его остановить, подошёл со словами «брат, остановись», а тот развернулся и ударил его ножом в область сердца. За несколько секунд до этого происшествия председателю поступил звонок, и он слегка отошёл в сторону, чтобы ответить. Потом муж сказал: «Ух, раис!». Председатель посмотрел, а муж уже упал на колени.

Увидев, что он согнулся, председатель подумал, что что-то случилось или тот его сильно пнул, подошёл к нему, а из грудной клетки, из области сердца хлещет кровь. Когда он падал на колени, нож поднялся вверх, и область сердца оказалась рассечена на пять-десять сантиметров.

Потом председатель закричал, а тот мужчина убежал. Выбежала одна молодая сноха, подложила подушку, они пытались остановить кровь. Откуда-то подъехала машина Nexia. Его погрузили туда, но не успели они выехать на большую дорогу, как он скончался с улыбкой на лице.

Я ходила к председателю. Попросила рассказать, какими были его последние слова. Он ответил: «Честно говоря, невестка, когда тот всадил нож, он сказал: „Ух, раис“. Больше ничего не говорил, но скончался с улыбкой, как настоящий храбрец». Того убийцу судили, дали 19 лет тюрьмы.

С тех пор как мы предали мужа земле, и до сего дня мне всё кажется, будто я слышу его голос, будто он зовёт меня или предстаёт перед глазами. Я спрашиваю у свекрови, не звал ли кто. Она отвечает, что нет. Я сижу и жду его, словно он уехал в дальнюю дорогу и вот-вот войдёт в дверь.

Я немного отвлекаюсь, лаская детей, но свекрови очень тяжело. Она до сих пор не может прийти в себя.

Если видит на улице людей в форме, не может себя сдержать.

Она постоянно болеет, поднимается давление. Несколько дней назад мы положили её в больницу. У неё было три дочери и один сын, ей нелегко принять потерю единственного сына.

Мой муж очень ценил родителей. Наш свекор умер раньше, муж никогда не повышал голос на мать, даже если она говорила что-то не так, ни разу её не поправлял, какую бы работу она ни поручила, всегда соглашался и не смотрел ей прямо в глаза.

К сёстрам он тоже относился с душой: даже если пришёл с работы уставшим, сидел и разговаривал с ними, а если нужно было куда-то отвезти, говорил: «Давайте, собирайтесь, я сам вас отвезу». У него не было такого, чтобы сказать: я устал, мне нужно отдохнуть.

Мы были однокурсниками. Учились на факультете информатики и информационных технологий Андижанского государственного университета. Пять лет любили друг друга и поженились. Со мной он тоже никогда не говорил грубо, всегда ласково называл «мать моих детей» и берег мои чувства.

Сейчас нашему старшему ребёнку 12 лет, среднему 9, а младшему 2,5 года. Они знают, что папа умер, поскольку уже всё понимают, вопросов не задают. Иногда, не сдержавшись, я обнимаю его фотографию и плачу навзрыд, а они входят и говорят:

«Не плачь, мама»

.

Когда я спрашиваю младшего, как смеялся твой папа, он изображает его смех. Спрашиваю, куда ушёл папа, а он отвечает:

«Мой папа в раю»

. Вчера приходили журналисты, и когда я сказала сыну, что они из папиной работы, он спросил: «Дедушка, это папа идёт?». Я ответила, что это не папа, а с его работы, ведь папа ушёл, а он сказал: «Эй, мой папа же в раю».

Однажды, когда мы сидели и ели, он сказал:

«Мама, пойдем сходим к папе»

. Я удивилась, куда мы пойдём, а он говорит:

«Пойдём на кладбище»

. Если мы проезжаем на машине мимо кладбища, он просит: «Давай спустимся и зайдем к папе». Мои дети повзрослели, оставаясь малышами.

Мой муж проработал в сфере внутренних дел пять лет. Если случались тяжёлые ситуации, он не рассказывал. Его телефон был включён 24 часа в сутки, хоть ночью, хоть днём — в каком бы часу ни поступил вызов, он уходил. Я сама учительница, утром он сначала завозил меня на работу, а потом ехал сам.

Мы очень много разговаривали. Однажды, когда мы ехали в машине и беседовали, он усмехнулся и сказал:

«Мать, я скоро умру, избавишься от меня»

. Я тоже пошутила: «Почему это избавлюсь? Если уйдешь под землю, я потяну тебя за уши, если поднимешься на небо — потяну за ноги и спущу вниз, даже не думай, что избавишься от меня». Свекрови он тоже между делом говорил что-то подобное. Не знаю, чувствует ли человек свою смерть или нужно быть осторожным с каждым словом.

Так как мы поженились по любви, у нас было очень много мечт. Одну свою большую мечту он успел осуществить. 8 мая мы взяли свекровь, детей, тётю и посетили Бухару и Самарканд.

Он долго ждал свободного от работы времени, с намерением: «Вот бы повезти маму погулять». Теперь остальные наши мечты я буду осуществлять сама.

Мы вспоминаем погибшего старшего сержанта с его шурином Музаффаром Холмуродовым.

8 июля 2024 года моему отцу из УБДД сообщили: «Примов Эльбек с тяжёлыми телесными повреждениями доставлен в скорую помощь Кашкадарьинской области». Когда мы приехали в больницу, его уже забрали в операционную. Через два часа врачи сказали: «Не удалось спасaть».

Когда он остановил пьяного водителя, тот убежал вглубь махалли. Мой зять погнался за ним, чтобы задержать, а тот нанёс ему ножом тяжёлые повреждения — сначала в область селезёнки, а затем в область сердца.

Фото: Из личного архива семьи. Эльбек Примов — первый слева.

В Карши они не так давно переехали в новый дом. Двор ещё не был полностью достроен, улица тоже ремонтировалась. Около трёх часов руководители УБДД и УВД Кашкадарьи, узнав, что они переехали в новый дом, привели людей на хашар, чтобы до поминок закончить недоделки. На следующий день до утра они работали до самих похорон. А мы вышли из морга в шесть часов. В девять прочитали заупокойную молитву (жаноза).

До УБДД мой зять работал в ОМОНе (отряде милиции особого назначения).

Он часто участвовал в оперативных мероприятиях. Поэтому он и отважился с большим мужеством пойти за пьяным человеком.

К тому же водителю было 58 лет. Должно быть, зять не подумал, что у человека в таком возрасте окажется при себе нож и он нанесёт увечья.

Убийце дали 18 лет и 5 месяцев. По словам старших сотрудников, если бы они не остановили пьяного водителя, он мог бы на такой высокой скорости сбить детей из детского сада, находившегося впереди.

Он был моим любимым зятем, человеком, с которым я мог свободно поговорить обо всём. Он был очень скромным. Приходя с работы, если видел, что сосед на улице копает огород или ремонтирует дом, он переодевался и тут же выходил на помощь. Всегда шутил, улыбался и смешил других. Его мать, братья, родственники говорят: «Мы до сих пор представляем, что Эльбек на работе».

У него три сына. Сейчас старший учится в 11-м классе, средний — в 6-м, а младшему только 4 года. «Я не вижу своих детей, из-за работы не могу насладиться общением с ними», — говорил он.

Младший всё время спрашивал, когда придет папа, куда он ушел. В конце концов я повёз его на могилу и сказал: «Твой папа здесь, он скончался. Теперь будьте детьми, которые совершают ради него добрые дела и молятся за него». Тогда он сказал:

«Папа, я пришёл, я скучаю по тебе. Выйди, разве ты не хочешь меня увидеть? Или дай я войду к тебе, чтобы увидеть тебя»

, — от этих слов у меня всё перевернулось внутри.

Вот уже два года я каждый вечер у сестры. Дети болели, скучали по отцу и от тоски попадали в больницы. Сестра тоже пережила сильнейший стресс, не осталось уколов, которые она бы не получила, и лекарств, которые не пила. В итоге даже врачи сказали возить её по областям, чтобы она хоть немного забылась.

Эльбек ненавидел долги. По словам сестры, в тот день утром, выходя из дома, он сделал то, чего никогда не делал. Спросил: «Ты никому не должна, в магазинах или где-то ещё?». Когда сестра ответила, что нет, он сказал:

«Смотри, а то не дай бог после моего ухода кто-то придет»

. В тот момент сестра не придала этому значения, а потом вспомнила и рассказала.

За день до того, как его ранили ножом, он беспрестанно общался с детьми в Telegram. Словно предчувствуя, он написал: «Сыновья мои, буду я или нет, вы будете парнями, которые ходят рядом с президентом, будете защищать президента, защищать государство. Никогда не предавайте государство, президента и народ. Вас ещё будут искать большие люди».

Старший сын Эльбека Примова с бывшим министром внутренних дел Пулатом Бобожоновым.

Действительно, большие люди пришли. Приехали на его похороны, его сыновья встретились с бывшим министром внутренних дел Пулатом Бобожоновым. Нынешний министр Азиз Ташпулатов тоже прислал компьютеры и подарки. К ним постоянно наведываются на каждый праздник.

Поскольку старший сын высокого роста, отец всегда говорил ему: «Будешь работать в Службе государственной безопасности», и сейчас он стремится к этому. Средний говорит, что станет прокурором. Он и сам говорит четко и красиво, как прокуроры. Младший говорит, что пойдёт по стопам отца. И сейчас он ходит в папиной фуражке и с жезлом в руках.

Мы вспоминаем погибшего рядового с его матерью Санобар Шодмоновой.

19 декабря 2017 года я отправила его на работу. В то ночное дежурство и произошло это происшествие. Он был командиром отделения. Как мне рассказали, после тушения пожара он вошёл в помещение для осмотра. В углу, где были сложены четыре одеяла, находилась скрытая «розетка» или «удлинитель». Он не заметил её, задел одеяло мокрой рукой, и его ударило током.

«Благословите, мамочка, чтобы я хорошо поработал», — говорил он и убегал. В тот день он также ушёл с благословением.

Дошёл до начала улицы и снова вернулся.

На мой вопрос, почему он вернулся, он ответил: «Мама, у меня мало денег, вынесите мне немного». Полученную зарплату он приносил мне со словами: «Тратьте сами». Я дала денег, и он снова ушёл, все время оглядываясь назад.

Все мои родственники узнали. Мой муж был в России, ему тоже сообщили, и он сразу выехал. Не зная, как сказать мне, в час ночи девери и невестки забрали меня, сказав: «Алибеку стало плохо». Когда я приехала, мне всё рассказали — мой ребёночек скончался по дороге.

Когда говорят, что он храбро погиб, защищая Родину, я думаю: да, хорошо, хоть и прожил короткую жизнь, но сделал так много. Но мне всё равно тяжело, мой ребёнок умер молодым, не успел наработаться для детей. У него было много мечт и планов. Он был единственным сыном, заменить его некому. Вот уже десять лет прошло, а я всё мучаюсь.

Мой Алибек рос очень ласковым мальчиком, из школы я слышала о нём только хорошее. Вернувшись со службы, он выбрал этот путь. Когда отец хотел отдать его учиться, мы не захотели отпускать его от себя, ведь он единственным сын.

Хотя мы и считали пожарную службу сложной сферой, он сам так захотел. Насмотрелся на дядей и многих наших родственников, работавших пожарными, и загорелся этим.

Так как он хорошо водил машину, начальники часто брали его с собой на вызовы. Он проработал около 7 лет.

Его отец проработал за границей около 25 лет. А сын, будучи главой семьи и мужчиной в доме, брал на себя всю ответственность и закрывал все наши нужды. К своим трём сёстрам он тоже относился с большой заботой.

Он был человеком слова: если задумывал что-то, обязательно доводил до конца, а когда на чашах весов стояли работа и другие вопросы, он сразу отдавал себя работе. «Я не должен заставлять отца краснеть, я должен работать хорошо», — всегда говорил он. Прежде чем приступить к сложной работе, он звонил один раз и говорил: «Не волнуйтесь за меня и не звоните, я сам всё сделаю и выйду на связь», а потом сам сообщал: «Со мной всё хорошо».

За десять лет его никто так и не забыл. Одноклассники, коллеги часто навещают, приезжают с открытой душой, не оставляют нас в одиночестве. Хотя его самого нет, я до сих пор слышу в его адрес слова благодарности.

Его дочери исполнилось 13 лет, а сыну — 10. Они учатся в школе, где учился их отец. Тогда его дочь была постарше, поэтому, когда мы рассказали, она поняла. А сын жил в ожидании, говоря: «Папа приедет». Когда он стал чахнуть от тоски, мы рассказали ему в 5 лет. Сказали: «Твоего папы сейчас нет среди нас, он смотрит на тебя сверху и видит все твои дела».

Слава Богу, они умные, активные в учёбе дети. Как и об их отце, я слышу о них только хорошее. Они плачут от тоски. «У вас есть дедушка, он вам вместо отца», — говорим мы. Они понимают. Оба углублённо учат английский язык. Дочь говорит, что станет учителем, а сын — что надекнет форму. Теперь уж не знаю, надекнем мы на него форму или нет.

Иногда я досадую на себя, думая: эх, если бы мы устроили его на другую работу или если бы отец забрал его с собой в Россию. Его сынок — точная копия отца, я будто заново ращу своего ребёнка.

Дай Бог, чтобы ни с одним служащим парнем не случилась такая ситуация, как с моим сыном, пусть их работа ладится, и они живыми и невредимыми возвращаются в объятия своих семей. Пусть ни на одних родителей не падет то, что выпало на мою долю. Потеря ребёнка — это ужасное горе.

Мы вспоминаем погибшего старшего лейтенанта с его отцом Иномжоном Хайдаровым.

22 ноября 2018 года был день рождения его младшего брата. Вечером около шести часов он позвонил и спросил: «Папа, вы купили торт и всё остальное или мне привезти?». Я ответил: мы всё купили, сынок, всё красиво оформили, главное, чтобы ты пришёл. «Сегодня я на дежурстве, не ждите меня, если и приеду, то поздно ночью», — сказал он. Мы прождали до одиннадцати, он не пришёл, и мы легли спать, подумав, что это обычное дежурство.

В ночь на 23 ноября, когда они находились на службе и вышли в ночной рейд, собралась группа из пяти-шести выпивших парней. Было уже больше двенадцати ночи, и когда сотрудники попросили всех разойтись по домам, те не выполнили требование и устроили скандал. Парни были вооружены тяжелыми железными предметами, и этим железом или большим камнем они нанесли травму моему сыну.

Когда мы встали на утренний намаз, позвонил сосед и спросил: «Где Илхомжон?». Я ответил, что на дежурстве. Позвонил сыну — телефон отключен. Минут через пять сосед позвонил снова.

«Брат, Илхомжона кто-то избил, я сейчас возле отделения милиции, там собрались люди, очень много машин»

, — сказал он.

Потом мы приехали туда, а тех парней, которые избили его, как раз допрашивали. Вышел один из руководителей и сказал: «Травма оказалась тяжёлой, он скончался, приносим извинения, желаем вам терпения».

Он был невероятно заботлив к родственникам, всегда навещал их. Был неразговорчивым, больше слушал. Но самой отличавшей его чертой было то, что он всегда улыбался людям. Каждый раз, уходя на работу, он обнимал свою полуторагодовалую дочку и играл с ней. Я сам провожал его на улицу. О тех вещах, о которых отец с сыном не говорили дома, мы беседовали на улице.

«Сынок, ты в порядке, как дела на работе, береги себя», — благословлял я его и провожал. Мой ребёнок ушёл из жизни в 29 лет, в самый расцвет сил. С восьмого класса он занимался боксом. Окончив лицей, подал документы в академию. В первый год не поступил и ушёл в армию. Отслужив в Бухаре в пограничных войсках и получив льготу, на следующий год поступил на учёбу.

Сам я работал в налоговой сфере. Перед его поступлением я долго объяснял ему, что работать в сфере внутренних дел и быть сотрудником непросто, что это очень тяжёлая, ответственная работа, полная опасностей. «Папа, если нам суждено умереть, я умру, служа Родине», — сказал он и всё равно выбрал эту сферу.

Когда он начал работать, я говорил ему: сынок, работай честно, ходи прямо, пусть у тебя не залёживаются дела, если даже одно дело нужно направить в суд — направляй в суд, если это дело прокуратуры — отправляй туда. Он так и делал, я был спокоен.

Будь осторожен на улице, говори вежливо и с вором, и с честным человеком, если кто-то совершил преступление, возьми у него нужные сведения и направь материал куда следует, не груби, если поговоришь по-хорошему даже с преступником, он сам признает свою вину, наставлял я его. Самой частой фразой, которую я говорил, была, пожалуй, «будь осторожен».

Его однокурсники, коллеги, областное управление внутренних дел, хокимы часто приходят проведать нас. На праздники всегда наносят визит. Его дочке сейчас уже около 10 лет.

В школе её вызывали как Иномжонову Ясминахон Илхомжон кизи. И вот в один день она подошла, посмотрела на меня и спросила:

«Мой папа умер?»

. Я ответил: нет, не умер, раньше твоего папу звали Илхомжон, а теперь — Дилёрбек. Ее мать повторно вышла замуж, внучка живет с ними. Чтобы она не охладела к отцу, который в доме, мы пока не рассказали ей правду. Но всё равно когда-нибудь скажем.

Мы вспоминаем погибшего лейтенанта с его матерью Махбубой Ортиковой.

В понедельник 14 августа 2017 года я отправила его на работу. В селе двое людей устроили скандал, не поделив воду, и его коллега, не справившись сам, позвал Дониёржона на помощь. Мой сын взял одного из них за руку со словами: «Пойдем, братишка, на улицу, все на тебя смотрят» и стал выводить его, когда тот парень достал из рукава нож и вонзил его моему сыну в сердце. Из-за какой-то ерунды, из-за воды я лишилась сына.

Происшествие случилось днем, около одиннадцати часов. Мой муж ушёл в мечеть на полуденный намаз (пешин). Вдруг смотрю — около двенадцати часов он стоит у дверей. Я удивилась, неужели он вернулся из мечети, не прочитав намаз, смотрю — во дворе сидит и сын моего деверя. «Ой, вы в порядке, всё ли тихо, что случилось?», — спросила я, и они сообщили мне эту весть. Что было дальше, я не знаю, помню только, что вся улица была полна людей…

Очень тяжело, когда твоего крепкого ребёнка, который утром сам ушёл на своих ногах, привозят бездыханным на носилках. В тот день он, как обычно, получил благословение и ушёл на работу. Вслед за ним вышла дочь и сказала: «Ладно, папа, хорошего дня», и пока он не дошёл до поворота, дочка всё смотрела ему вслед.

Мой ребёночек ушёл, маша своей дочке рукой.

Мой старший сын тоже умер в возрасте восемнадцати лет от рук троих таких мразей. С тех пор прошло уже 32 года. И вот я во второй раз познала горечь потери ребёнка. Но ничего не поделаешь, не зря говорят, что хорошему — жизнь, а плохому — смерть не страшна, что ж мы могли сделать.

Человек, вонзивший нож, был молодым, у него двоих детей, он совершил много преступлений и был судим около четырёх раз. Его осудили на 18,5 лет. Если душа в нем останется, когда-нибудь он выйдет. А моего сына нет, он смешался с землёй.

Моего 29-летнего ребёнка похоронили. Его дочке тогда было 2 года, сейчас она учится в пятом классе. Её мать вышла замуж во второй раз, внучка уехала с ней. Время от времени она приходит проведать нас. Когда соседи спрашивают: «Ой, а чья это девочка?», она отвечает:

«В первую очередь я дочка Дониёржона, а потом уже остальных»

.

У моего ребёнка было огромное стремление к жизни. Видя, как мы с отцом мучились, работая в колхозе, чтобы вырастить семерых детей, он говорил: «Мы компенсируем всё, через что вы прошли», неустанно старался и поступил в ТАТУ.

От его учителей я тоже всегда слышала только похвалу. Окончив учёбу, он три года преподавал в школе. Мечтал поступить на службу во внутренние дела, интересовался этим. Затем перешёл в эту сферу.

Сейчас, кого бы я ни встретила, все с теплотой вспоминают его: «Ой, мой такой-то ака». Старики из Алтыарыка, где он служил, тоже приходили к нам домой, говорили о нём много хорошего и давали своё благословение.

Дочь Дониёра Ортикова. Фото: Из личного архива семьи.

Он никогда не приносил домой трудности или плохие новости с работы.

«Мама, смотрите, вот здесь по пятницам до полудня таксисты возят бесплатно»

, в таком-то месте произошло вот такое хорошее событие — мой ребёнок приносил только хорошие вести.

Пусть Всевышний дарует здоровье парням и девушкам, работающим в этой сфере, пусть благословит их жизнь и достаток. Пусть заработанное ими тратится на свадьбы и радостные дни. Пусть Он сам убережёт их от ужасных трагедий!

Мы вспоминаем погибшего майора с его супругой Захро Мардонкуловой.

Мой муж 26 августа 2024 года пришёл домой на обед. Он всегда спешил, едал тоже быстро и сразу уходил.

Почему-то в тот день он не спешил.

Я стирала бельё во дворе. Он с радостью рассказывал, видя, как привитые им весной яблони и груши превратились в деревья.

«Старшего сына сделаем лётчиком, отдадим на авиационное направление, Жавохиржона переведём в частную школу, там дают сильные знания, более 90 процентов учеников поступают на учёбу», — сказал он. Я тоже обрадовалась, что мой ребёнок будет учиться в еще лучшей школе. Обычно мы не могли сидеть и так неспешно, спокойно разговаривать. Потом он сказал: «Сегодня я на дежурстве» и ушёл.

Если у него находилось время, он всегда ел дома, не любил общепит. Раз он был на дежурстве, я решила приготовить на ужин его любимый плов с фасолью. Мы сидели и ждали его со свекровью. Он пришел и сказал: «Я спешу, быстро поем и вернусь».

Вдруг поступил вызов. Он сел в служебную машину и уехал. Обычно я прощалась и быстро заходила внутрь, но в этот раз, будто что-то чувствуя, я провожала его взглядом, пока он не скрылся из виду.

Дониёр Мардонкулов с супругой. Фото: Личный архив семьи.

Было около десяти или одиннадцати вечера, я уложила детей и вышла во двор, когда вошли мой дядя и золовки.

«Оденься, мы кое-куда съездим»

, — сказали они. У меня всё замерло внутри. Я поняла, что с мужем что-то случилось. Но даже тогда, не желая думать о самом страшном, я думала: если машина попала в аварию, может, у него ушиб руки или ноги.

Мы в пути, никто не говорит, куда мы едем, я без остановки плакала. Мы остановились в одном месте, сидевшие в машине вышли и вошли в здание. Я тоже тихонько вышла и прочитала надпись на здании:

Судебно-медицинская экспертиза города Коканда

написано там.

Даже тогда я подумала: если травма глубокая, наверное, привезли на экспертизу. Опять ничего не сказали, потом мы вернулись обратно. Когда я пришла домой и увидела, что дяди надели чапаны и повязали поясные платки, я была сломлена.

Потом мы услышали, что произошло на самом деле. Он должен был проверить, соблюдает ли порядок отбывания наказания лицо, отбывающее наказание, не связанное с лишением свободы. Когда он пришёл, того человека не оказалось дома.

Когда он спросил у домашних «где он?», те ответили, что он ушёл в поле. Покуда он спрашивал: «В это время он должен быть дома, почему он ушёл?», пришёл и сам этот человек. «Почему ты нас проверяешь?», — закричали они.

Сам тот человек был пьян или накурен анашой. Он выбежал из кухни с ножом и вонзил его в моего мужа. Когда муж хотел защититься и достать из машины дубинку, тот ударил ножом в грудную клетку, на этот раз попав в сердце.

Они стали искать скорую помощь, но в селе скорой не было. Находившийся рядом лидер молодёжи посадил его в свою машину и повез. По дороге он ещё что-то говорил лидеру, как вдруг его голос смолк, и телефон выпал из руки. В этот момент он скончался.

Среди людей он был серьёзным, неразговорчивым, а в кругу близких — открытым человеком. Я говорю это не потому, что я его жена, а потому, что действительно отдавала ему должное: он был очень честным человеком.

Дела, связанные со взятками или деньгами, он всегда отвергал.

Он никогда не пользовался своей должностью и именем, предпочитая жить просто. Ко всем относился одинаково и со всеми был одинаково вежлив.

Он был очень дисциплинированным, требовательным к чистоте человеком. Приходил в назначенное место в назначенное время, рабочие документы дома тоже складывал аккуратно, а незаконченную работу выполнял, даже отложив еду и сон.

Жена сотрудника милиции — тоже солдат. Ты готова к любой ситуации. Если дают «тревогу», ты тут же вскакиваешь, как солдат, собираешь вещи, ждёшь не смыкая глаз. Как бы это ни было тяжело, профессия моего мужа стала и моей профессией, частью моей жизни.

«Когда выйду на пенсию, буду супер-дедушкой», — мечтал он. Он был очень добр к близким. Он ушёл, не обидев свою мать, и я спокойна за это. Он был и самым любимым зятем моей мамы.

У нас трое детей. Старшему сыну 15, дочери 12, а младшему сыну 10 лет. Он любил всех одинаково, но так как дочь была одна, он часто её баловал. Как только выпадало свободное время, мы берели детей и ехали гулять к реке или в горы.

«Когда выйду на пенсию, я от души покатаю вас, повезу во многие места», — говорил он. Если в месяц выпадал один выходной, он и его проводил с детьми. Когда наши дети были маленькими, они очень редко видели отца. Он уходил, когда они спали, и возвращался, когда они снова спали.

Старшие стараются не показывать свои слёзы, чтобы не расстраивать меня. Но когда эмоции переполняют, они начинают драться друг с другом, находят повод и, метавшись из стороны в сторону, плачут:

«Я скучаю, папочка»

. Я оставляю их в покое, пусть выплеснут то, что внутри. Его отсутствие ощущается всегда.

За день до похорон в моём представлении жизнь будто остановилась. Когда мне говорили: «Зайди, попрощайся», я плакала и просила: не пойду, отвезите меня в горы. Мне казалось, что если я не признаю эти поминки и обряды, мой муж окажется не умершим и вот-вот войдёт. Я думала, что если увижу его тело, то поверю в его смерть. Но утром я всё же попрощалась.

Долгое время я плохо себя чувствовала и лечилась. Азизбек Икромов, который сейчас является министром по чрезвычайным ситуациям, тогда был начальником УВД Ферганской области. Однажды он пришёл к нам домой и сказал: «Ваш муж погиб ради мира этой страны. Теперь не думайте, что вы одни, за вашей спиной стоит Министерство внутренних дел, весь Узбекистан, мы всегда поддержим». Эти слова дали мне много сил и утешения, я постаралась взять себя в руки.

И наш дом, и машина были взяты в кредит. Я изнуряла себя мыслями: за спиной мужа осталось столько долгов, как он будет держать ответ, я должна скорее закрыть их. Азизбек Икромов вручил мне документ о том, что кредиты за машину и дом выплачены. Слава Богу, что долг не остался на его плечах.

Бывший глава МВД Пулат Бобожонов, советник министра Закиржон Алматов и сотрудники ОВД с семьей погибшего Нодирбека Мардонкулова.

Что бы ни было, нужно продолжать жить ради детей. Я переехала в дом, который купил муж, открыла небольшое швейное производство. Мы экспортируем нашу продукцию и за рубеж. Какими мой муж хотел видеть наших детей, я буду изо всех сил стараться и осуществлять намерения моего мужа.

Почти 15 лет мы были спутниками друг друга. В своих чтениях Корана и молитвах я часто прошу Всевышнего причислить моего мужа к сонму шахидов. Пусть его потусторонний мир будет благополучен!