«Творчество не спрашивает меня, каким ему быть». Laylo — о природе творчества, выступлениях в Европе и ожиданиях от Sublimation

«Творчество не спрашивает меня, каким ему быть». Laylo — о природе творчества, выступлениях в Европе и ожиданиях от Sublimation

10 и 11 октября Дворец искусств «Туркистон» примет ежегодный фестиваль электронной музыки Sublimation Festival. К четвёртому году существования организаторы всё активнее делают ставку на мультижанровый формат: лайнап пополняется новыми именами не из мира рейвов, а к проекту подключается и новый международный продакшен — на этот раз в лице мультимедийной команды Sila Sveta, за которой стоят световые шоу The Weeknd, Drake и других мировых звёзд.

Среди участников фестиваля — знакомая читателям певица Лайло Рихсиева. В сентябре она выступила в Казахстане, Германии и Англии, а после возвращения домой поделилась с автором музыкального канала nukta Георгием Швановым мыслями о своём подходе к созданию музыки и наблюдениями об индустрии.

— Тур прошёл хорошо. Всегда интересно смотреть, как на тебя реагируют люди из других регионов. Приятно, что даже за границей приходило очень много людей из Центральной Азии. В этом туре я осознала: куда бы ты ни ехал, твою музыку придут поддерживать земляки.

— Нет, я работаю без продюсера. В команде всего два человека: я и мой менеджер. На нас просто одновременно вышли с предложениями из разных стран, из-за чего выступления сами собой выстроились в своеобразный тур.

В Берлин нас пригласил сам фестиваль Pop-Kultur при поддержке Министерства иностранных дел Германии. Они скаутили артистов в Центральной Азии, и им понравилось моё творчество. Наверное, во многом из-за того, что они смогли его понять благодаря английскому языку.

А если взять Лондон, то это был Музей Виктории и Альберта и его программа регулярных мероприятий Friday Late. Кураторы сделали уклон в сторону Центральной Азии, а нашу поездку проспонсировал Фонд развития культуры и искусства Узбекистана. Так как мой альбом затрагивает тему преемственности и наследия, я туда хорошо вписалась по настроению (Музей Виктории и Альберта посвящён декоративно-прикладному искусству — ред.).

— На самом деле, всё очень индивидуально. Для себя подметила: если вы хотите работать на зарубежный рынок, то не нужно изолировать себя от него.

Не думайте о Humo Arena или определённом количестве стримов как о своих целях — лучше думать про саму концепцию артиста и идеи, которыми горишь. Куда ты хочешь идти, где ты видишь себя через 5–10 лет?

Акцент стоит делать не на свой личный бренд и метод продвижения, а именно на то, что ты создаёшь. Чтобы это был не поверхностный продукт, который ты набросал за пять минут на коленке в попытке вытянуть из него выгоду. Не бояться нырять в глубокие истории и расти как артист со своим собственным почерком.

Наш рынок достаточно молодой в плане альтернативного творчества, поэтому это всё только начинает зарождаться и приносить какие-то плоды. А для того, чтобы удивлять людей за рубежом, надо предлагать что-то достаточно глубокое.

— По правде, когда я попала в Batyr Lab, «Roots» уже был на этапе миксинга. Оставалось закончить сведение и мастеринг и отправить на платформы. В Batyr Lab, конечно, было наставничество, причём очень разностороннее. Основные лекции посвящались не столько работе над самим треком, сколько работе с ним после того, как он готов: как его продвигать, питчить, выпускать, на каких площадках выступать и так далее. Как раз то, что мне было нужно.

В рамках резиденции я получила грант, благодаря которому удалось закончить альбом, привести всё в финальный презентабельный вид. Наставники ни в коем случае не вмешивались в саму идею и не говорили: «Нет, тебе надо вот это поменять, вот это сделать». Наоборот, они поддерживали нас и нашу самостоятельность. Настоящие наставники в какой-то степени так и должны себя вести.

Для меня это было очень освежающе, особенно по сравнению с Узбекистаном. Здесь часто даже люди, которые не связаны с музыкальной индустрией, начинают учить тебя, как писать музыку. Например, ты идёшь к видеографам, просишь помочь что-либо снять, а они говорят: «Тебе надо исправить песню вот так, чтобы я тебе снял вот так». Это странно. Мне кажется, каждый должен фокусироваться на своей работе. А в Казахстане мне понравилось уважение к твоему художественному видению.

Классно, когда наставники могут дать совет, но при этом чётко обозначают границу: есть совет, а есть задумка артиста. Ты не обязан менять её просто потому, что у наставника другое мнение. Это очень красиво преподносилось и озвучивалось. В тот момент я поняла, что в Казахстане необязательно всё время слушать то, что тебе говорят. В вещах, в которых ты действительно уверен, можно отстоять свою точку зрения, и, скорее всего, это сработает.

Так случилось с песней «Half-Blood». Когда я её делала, было много сомнений. Хорошо помню, как один из наших наставников, пока я сидела и пыхтела над альбомом, спросил: «А что ты будешь делать, если он ничего тебе не даст, если он не взорвёт?» Я посмотрела на него и сказала: «Он не может не взорвать». Настолько я была уверена именно в «Half-Blood». Меня даже не напугала мысль, что она не взорвёт. Что вообще значит? Миллиард просмотров, попадание в Billboard Chart?

Мне такой результат не был нужен.

Я хотела увидеть, что моя идея — от музыки до видео — работает.

Что успех «Home» был не случайностью, и у меня есть просчитанная система, что «Half-Blood» и подтвердила мне как автору. (После своего выхода трек моментально завирусился в Yandex Music через рекомендации Моей волны, благодаря чему Laylo попала в плейлист UCHQUN.)

— Так получается. Не могу сказать про себя: «Нет, я буду выпускать только песни про социальные проблемы». Такого намерения нет. Видимо, и правда такой период сейчас. При этом не считаю, что всё творчество должно быть таким. Есть замечательные произведения, которые написаны про чувства, и они всё ещё прекрасные, востребованные и т. д.

Сама не знаю, про что буду писать дальше. К сожалению, творчество не спрашивает меня, каким ему быть. Обычно что-то сваливается на тебя, и приходится разбираться, как сделать так, чтобы идея приняла материальную форму. Идея приходит независимо от твоего желания.

— Да, конечно, мне это очень близко из-за такого явления, как синестезия. Это когда у вас связаны органы чувств и восприятия. В моём случае это работает так: музыку я сначала вижу в своей голове, и только потом могу её озвучить. Или наоборот: если сначала услышала мелодию, то потом приходит картинка, которую нужно нарисовать. Это в обе стороны работает, поэтому одно от другого отделить не могу.

Хотя на создание визуала у меня уходит намного больше времени, чем если бы я всё делегировала большим продакшен-студиям, когда идея настолько чёткая в моей голове, то я лучше потрачу время и сделаю всё сама. Всё равно придётся ждать, идти на компромиссы. Это будет уже не моя идея, а коллаборация.

— Когда я сталкиваюсь с какими-то ситуациями или вижу каких-то людей, могу воспринимать их в другой форме. Оказавшись в определённых местах со своей атмосферой, могу её интерпретировать в какое-то физическое явление.

Например, мы недавно ходили на корейский фестиваль музыки в Ташкенте, и там было так много людей, что у меня возникло ощущение, прямо картинка перед глазами, что стою на куче жемчужных бусин. Это достаточно нетипичное восприятие, скорее всего, тоже связанное как-то с синестезией. Просто в бытовом плане это достаточно странно ощущать, если ты из этого ничего не создаёшь потом. Можно использовать в качестве прикольной метафоры.

— Не буду читать мораль относительно искусственного интеллекта. Те, кто хотят пользоваться, могут пользоваться.

В моём случае, если ты начинаешь использовать ИИ для того, чтобы создавать искусство, ты лишаешь себя самого главного — удовольствия от процесса. Потому что ИИ даёт очень быстрый результат, легко и без препятствий. Если, конечно, количество генераций не назвать сложным путём творчества… Кажется, что ценность такого творчества начинает снижаться.

Конечно, есть сгенерированные работы, которые кажутся крутыми, но как бы это эгоистично ни звучало, я занимаюсь музыкой, потому что она меня радует. Даже создание визуальной части тоже приносит мне удовольствие. При этом есть моменты, когда к ИИ действительно можно прибегать.

Например, для передачи скучных тасков, которые только тратят твой созидательный ресурс на оперативную, организаторскую деятельность. Использую ИИ-шные плагины, когда мне хочется вытащить какой-то понравившийся звук из дорожки, вместо того чтобы делать это вручную. Или поменять чуть-чуть звучание той дорожки, которая уже есть, но нужен какой-то более специфичный звук, который не могу найти. В таком ключе могу привлекать ИИ, но не для того, чтобы он за меня генерировал идеи.

— На данный момент не могу сказать, что сильно погружена в электронную музыку — меня, наоборот, унесло в мир живой. И хотя мой альбом тоже отчасти записан в электронном ключе, мы с группой полностью переделываем песни оттуда именно под live-формат. Мне нравится, что каждое выступление отличается от предыдущего, потому что вы уже не просто работаете в софте, а собираетесь на площадке, экспериментируете с музыкантами, меняете трек, адаптируете его.

Моё выступление планируется очень живым: будут струнные, флейта… В оригинале этих инструментов в записи нет, но нам просто весело каждый раз добавлять новые — в зависимости от того, какие музыканты хотят присоединиться к нашему составу.

Что касается планов на будущее в электронной музыке, не знаю. Если в голове родится такая идея, которая звучит как электронная музыка, то вполне вероятно, что и я залечу в этот мир.

Я — заложница своих собственных идей. Пока они ко мне не придут, я не могу даже начать думать в этом направлении.

— Да, такие артисты есть. На самом деле, такой фит я уже записала вместе с группой OnBr. Возможно, не так долго осталось, когда мы кое-что представим публике. Ребята мне напоминают twenty one pilots, но без драмы. OnBr очень добрые, в них много света, и при этом они очень талантливые и самобытные. По духу они мне больше всех откликаются, мы сделаны из одной звёздной пыли.

Мне очень нравится Saya Musa. Она очень самобытная, необычная, и у неё такая шаманская энергетика. Это тоже мне близко, потому что я всегда себя чувствовала достаточно оторванной от земли. Ещё мне нравится последний вектор движения Rishat — c появлением сонграйтера начали очень крутые треки получаться. Его перформативные качества и сильная авторская база вместе породили мощную синергию, которая делает его очень сильным артистом.