«То, что считалось редким экстремальным событием, постепенно становится нормой». Климатолог — о глобальном потеплении и его последствиях

«То, что ранее считалось редким экстремальным явлением, постепенно становится нормой», — так климатолог охарактеризовал глобальное потепление и его последствия.

Центральная Азия является одним из регионов, наиболее подверженных влиянию климатических изменений. Даже при глобальном потеплении на 1,5 градуса Цельсия, температура в этом регионе может вырасти более чем на три градуса. Ежегодно площадь ледников здесь сокращается примерно на 0,5%.

В Узбекистане деградация земель происходит со скоростью около 9 квадратных метров в минуту, а объём доступной воды на душу населения за последние 15 лет уменьшился почти вдвое.

«Газета» обсудила с Алексеем Кокориным, экспертом по климату российского фонда «Природа и люди», участником переговоров по Рамочной конвенции ООН об изменении климата с 1993 года и ведущим автором докладов Межправительственной группы экспертов по изменению климата (IPCC), удостоенной Нобелевской премии мира в 2007 году, что на самом деле происходит с климатом, является ли человек главной причиной глобального потепления и что ожидает Центральную Азию и мир.

Алексей Кокорин подчеркнул: «Прежде всего, важно понимать: нынешнее изменение климата — это не катастрофа для планеты. Планета переживала и более серьёзные климатические изменения. Но это серьёзная, научно доказанная проблема для жизни людей. Для одних стран последствия будут относительно умеренными. Для других они уже становятся трагедией. Где-то люди сталкиваются с хронической нехваткой воды, где-то поднимается уровень моря, а где-то привычные условия жизни постепенно становятся непригодными».

Именно поэтому мировое сообщество сегодня обсуждает не только сокращение выбросов парниковых газов, но и помощь наиболее уязвимым странам. Им уже сейчас необходимы средства на адаптацию к последствиям изменения климата — от защиты водных ресурсов до перестройки сельского хозяйства и инфраструктуры.

Парижское соглашение, международный договор, принятый почти всеми странами мира в 2015 году, ставит своей главной целью удержать повышение средней глобальной температуры в этом столетии значительно ниже 2 градусов Цельсия по сравнению с доиндустриальным уровнем и продолжать усилия по ограничению потепления в рамках 1,5 градуса.

«Разница между потеплением на 1,5 и 3 градуса заключается не столько в силе экстремальных явлений, сколько в том, как часто они происходят», — пояснил Кокорин.

Волны жары существовали всегда. В XIX веке экстремальная жара могла случаться раз в 50 лет. При повышении температуры примерно на градус такие события стали происходить примерно раз в 10 лет. Сейчас глобальное потепление уже приблизилось к 1,5 градусам, и подобные аномалии случаются примерно в восемь раз чаще.

Если же потепление достигнет 3-4 градусов, климат станет принципиально другим. При 3 градусах те волны жары, которые раньше происходили раз в полвека, могут повторяться каждые два-три года. При 4 градусах — стать ежегодными. Это уже совершенно другая жизнь.

Та же логика относится к засухам или наводнениям. То, что раньше считалось редким экстремальным событием, постепенно становится новой нормой. Из-за этого регионам придётся перестраивать инфраструктуру.

Например, жителям бассейна реки Урал (Россия) придётся рассчитывать дамбы уже не на паводки, которые случаются раз в 20-30 лет, а на значительно более частые наводнения.

При этом отдельные территории могут даже выиграть от изменения климата. Например, север Казахстана. Там ожидается немного больше осадков и немного более высокая температура. Заморозки сохранятся, но их станет меньше. Однако таких территорий в мире немного.

«Насколько серьёзна ситуация, зависит от того, где вы живёте. Если вы живёте на небольшом острове в Тихом океане, то для вас мир уже проигрывает. Ваш остров обречён. То же касается низменных территорий Юго-Восточной Азии или юга Африки, где осадков становится всё меньше, подземные воды истощаются, а население исчисляется сотнями миллионов человек. В таких местах люди, возможно, ещё успеют прожить свою жизнь, но их детям или внукам, скорее всего, придётся уехать — территория постепенно станет непригодной для жизни», — отметил эксперт.

Ситуация в Центральной Азии скорее «50 на 50». Да, к концу XXI века летние температуры могут быть примерно на пять градусов выше, чем в конце XX века, но человек способен адаптироваться к жаре: использовать кондиционеры, менять режим жизни.

Главная проблема не столько в самом росте температуры, сколько в изменении водного режима. Осадки никуда не исчезнут, но будут распределяться иначе. Ледники сегодня работают как естественный аккумулятор воды. Они накапливают снег и лёд зимой, а летом постепенно отдают воду рекам. Когда ледников становится меньше, этот аккумулятор перестаёт работать: больше воды приходит зимой и значительно меньше — летом, когда она особенно нужна.

Основной вызов в Узбекистане — дефицит воды. Поэтому гораздо сложнее придётся сельскому хозяйству. Если экстремальная жара станет слишком частой, растения уже не смогут адаптироваться так же легко, как люди.

Поэтому нужно представить самое сильное маловодье, которое раньше происходило раз в несколько десятилетий. Если теперь такие периоды будут повторяться в два-три раза чаще, придётся менять подходы к сельскому хозяйству.

Например, переходить на другие технологии выращивания — гидропонику, аэропонику, вертикальные теплицы. Такие технологии уже существуют, но их внедрение пока обходится дорого.

По оценкам специалистов, площадь ледников бассейна Пскема — ключевого источника водоснабжения Ташкентской области — с 1957 года сократилась примерно на 30%. Если нынешние темпы сохранятся, в течение следующих двух столетий ледники на территории Узбекистана могут исчезнуть полностью.

Поскольку засухи становятся более частыми, придётся менять культуры, сроки посева и даже географию их выращивания. Там, где раньше выращивали подсолнечник, возможно, придётся переходить на озимую пшеницу или более засухоустойчивые культуры. Вопрос не в том, можно ли выращивать урожай вообще, а в том, как именно придётся перестраивать привычное сельское хозяйство.

Изменения уже отражаются не только на урожаях, но и на людях. Специалисты всё чаще используют термин «климатическая миграция». Чаще люди уезжают не потому, что климат изменился напрямую, а потому что из-за засух, нехватки воды или снижения урожайности становится невозможно зарабатывать.

Исследование, проведённое Международной организацией по миграции в нескольких регионах Узбекистана, показало, что в годы сильной жары и засухи отток населения из отдельных районов увеличивался на 10-15%.

«Повышение глобальной температуры напрямую связано с выбросами парниковых газов, основным источником которых остаётся энергетика. Поэтому переход на возобновляемые источники энергии действительно помогает замедлить изменение климата», — заявил Кокорин.

В большинстве развитых стран выбросы уже начали снижаться. Практически вся Европа, Канада, Австралия, США уже идут по нисходящей траектории. И дело не только в климатической политике — это становится экономически выгодно.

Однако общая картина по-прежнему во многом зависит от крупнейших развивающихся экономик — от Китая, Индии, Индонезии, Вьетнама. Главный вопрос сегодня — прошёл ли мир пик выбросов, момент, после которого глобальные выбросы парниковых газов перестают расти и начинают снижаться. Ответ на него во многом зависит от Китая, потому что именно он остаётся крупнейшим источником выбросов в мире.

«Я пока что таких данных ещё не встречал, но Китай очень осторожен в подобных заявлениях. Он не объявит о достижении цели, пока не будет абсолютно уверен в расчётах. Они могут понимать, что практически достигли пика выбросов, но публично скажут об этом только после того, как все данные будут полностью проверены и подтверждены», — добавил эксперт.

Тем не менее, благодаря мерам последних десятилетий мировой сценарий уже изменился. Ещё 15-20 лет назад ожидалось, что к концу века температура может вырасти примерно на 4 градуса. Сейчас оценки гораздо оптимистичнее — около 2,3-2,5 градуса Цельсия. Как климатолог, Кокорин предпочитает говорить о 3 градусах, поскольку всегда существуют дополнительные факторы неопределённости. Но это всё равно значительно лучше, чем 4.

«Нет. Изменение климата — глобальная проблема, и решить её усилиями одного региона невозможно. Даже если Центральная Азия полностью перейдёт на возобновляемую энергетику, само по себе это не остановит таяние ледников. Для этого необходимо сокращение выбросов во всем мире», — подчеркнул Кокорин.

Повлиять на глобальный климат на местном уровне нельзя, но можно сделать города более устойчивыми к последствиям изменения климата. Например, озеленение, водоёмы, продуваемые улицы и грамотное городское планирование помогают снизить эффект жары. Одно дело, когда вокруг зелень, другое — голый асфальт или пустыня. Разница в ощущаемой температуре может быть очень заметной.

«Представьте изменение климата как тяжёлый асфальтовый каток. Он движется медленно, но неотвратимо. Это не внезапная катастрофа, а постепенный процесс, который разрушает привычные системы, если ничего не предпринимать», — образно описал ситуацию эксперт.

Митигация — это попытка остановить этот каток, сократив выбросы парниковых газов. Адаптация — это попытка убрать людей и наиболее уязвимые объекты с его пути или защитить их. Каток едет, а под прочной крышкой всё остаётся целым и живым. Именно вокруг этих двух направлений сегодня строится мировая климатическая политика.

Развитые государства готовы выделять средства прежде всего на проекты, которые сокращают выбросы. Они заинтересованы в том, чтобы развивающиеся страны переходили на низкоуглеродную экономику. Это помогает замедлить глобальное потепление, снижает риски масштабной климатической миграции и одновременно создаёт спрос на технологии, которые производят сами развитые страны. Чаще всего такая поддержка предоставляется в виде льготных кредитов.

Однако у наиболее уязвимых государств другие приоритеты. Они говорят: «Нам сейчас не до низкоуглеродного развития. Нам нужно защитить сельское хозяйство, здравоохранение, водоснабжение». И желательно не в кредит, а в виде грантов, потому что возвращать эти деньги зачастую просто нечем.

Именно поэтому на климатических переговорах фактически существуют два параллельных спора. Первый — на что направлять деньги: на сокращение выбросов (митигацию) или на адаптацию к уже неизбежным последствиям изменения климата. Второй — в какой форме предоставлять финансирование: льготные кредиты или безвозмездные гранты.

Сейчас тема адаптации постепенно выходит на первый план в международных переговорах. Если 10 лет назад главным вопросом было, как сократить выбросы, то сегодня всё чаще обсуждают, как помочь людям пережить последствия изменения климата, которые уже невозможно предотвратить.

Развивающиеся страны, особенно государства Африки и другие наиболее уязвимые экономики, добиваются дальнейшего перераспределения средств. Их цель — приблизить финансирование адаптации и сокращения выбросов хотя бы к соотношению 50 на 50.

Одна из причин — сокращение выбросов можно измерить достаточно просто, а с адаптацией всё значительно сложнее. Если речь идёт о выбросах, всё понятно: были такие показатели, стали ниже. Или, например, посадили лес — можно проверить, растёт он или нет. А как измерить успешность адаптации?

Именно поэтому сейчас страны разрабатывают единую систему оценки эффективности адаптационных мер. На сегодня уже согласованы 59 международных индикаторов, которые позволяют оценивать результаты такой работы. Один из примеров — доступ населения к воде. Например, можно измерить, какой процент населения раньше испытывал дефицит воды и какой — после реализации проекта.

«Самое распространённое заблуждение — что нынешнее изменение климата происходит само по себе и человек здесь ни при чем. Да, климат Земли менялся всегда. Были периоды потеплений и похолоданий ещё задолго до появления человека. Но то, что происходит сейчас, — совсем другая история», — подчеркнул Кокорин.

Если продолжить аналогию с асфальтовым катком, то раньше это был небольшой каток, который двигался то в одну, то в другую сторону. Засухи сменялись более влажными периодами, температура колебалась естественным образом. Человек превратил этот маленький каток в большой. Именно выбросы парниковых газов сделали изменение климата значительно быстрее и сильнее.

Иногда людям психологически проще переложить ответственность на природу. Это как ребёнок, который разбил чашку и говорит, что виновата кошка. Хочется думать, что виноват кто-то другой. Но влияние человека на климат — это сегодня уже не гипотеза, а научно доказанный факт.

«Не совсем. Каждый человек — конечный потребитель всего, что производится. Поэтому от наших решений тоже многое зависит. Например, готовы ли мы заплатить немного больше за товар или услугу с меньшим углеродным следом. Очень часто ответ — нет. Большинство выбирает то, что дешевле», — заключил эксперт.

Конечно, основная ответственность лежит на государствах и бизнесе. Однако именно потребительский спрос во многом определяет, какие технологии и товары будут развиваться.