Союз по языковым предпочтениям

Союз по языковым предпочтениям

Почему тот, кто сумеет превратить персидский язык из культурной памяти в политический актив, получит ключ к Центральной Азии, — в материале «ВЭС 24».

Союз фарсиязычных стран

На днях первый вице-президент Ирана Мохаммад Реза Ареф на встрече с министром энергетики Таджикистана Далером Джумой высказал идею, которая на первый взгляд могла показаться обычной вежливой светской репликой, но по сути имела глубокое значение: речь идет о возможности создания союза стран и «фарсоязычных регионов». Без устава, без перечня участников, без дорожной карты. Да, в нынешнем виде это лишь политическое заявление. Но сам факт такого заявления — уже сигнал.

Мы видим, как Турция на протяжении многих лет вкладывается в Центральную Азию через Организацию тюркских государств: от совместных СМИ и школ до транспортных коридоров и военных соглашений. Анкара выстроила системную сеть влияния. Иран же в этой же точке выдвигает «Союз фарсоязычных». Это геополитическая позиция, в которой язык становится цивилизационным аргументом.

В итоге главный вопрос не в том, может ли такой союз быть создан. Главный вопрос в том, что Тегеран испытывает инструмент, которым прежде пользовался редко, — определение своей сферы влияния на основе языка, а не религии.

Скрытая стратегическая логика

Сводить предложение Арефа к «ответу на Организацию тюркских государств» — это, конечно, когнитивно-аналитическая лень. Впрочем, поверхностная логика действительно очевидна. Организация тюркских государств включает Турцию, Азербайджан, Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан, а Туркменистан и Венгрия участвуют как наблюдатели. Эта структура, выросшая из Совета сотрудничества тюркоязычных государств, ускорила превращение из культурной платформы в многомерный механизм экономики, транспорта, энергетики и безопасности. Присутствие Ирана в Центральной Азии через эту институционализированную тюркскую рамку постепенно размывается. Тегерану — как и многим другим — не нравится чрезмерная резвость ОТГ. И Иран пытается выйти из структурного тупика своей внешней политики.

Внешнеполитический инструментарий Ирана после 1979 года почти полностью строился на нарративе «религиозно-идеологического единства»: революционный шиизм, «ось сопротивления», антиамериканизм и антиизраилизм. Этот инструмент дал ощутимые результаты в Ливане, Ираке, Сирии и Йемене. Но у него есть граница: Центральная Азия.

Таджикистан, Узбекистан, Казахстан, Кыргызстан, Туркменистан — и Афганистан — это общества с подавляющим суннитским большинством. Логика экспорта революционного шиизма здесь не только неэффективна, но и способна вызывать настороженность и даже отторжение. У правительств Центральной Азии достаточно причин держаться от Тегерана на расстоянии, чтобы не оказаться втянутыми в водоворот конфессиональной политики. Язык — принципиально иной инструмент.

Язык не требует обращения в веру, не требует принятия конфессии. Язык обращается к вещам более древним, предрелигиозным и предэтническим: общей поэзии, общей историографии, общей административной традиции. Руми писал на персидском и был похоронен в турецкой Конье — это само по себе тихое разоблачение дуального нарратива «тюрк — фарс». Персидский был языком образования элиты османского двора, наряду с арабским и османским турецким.

Таджикистан — единственная опора этого пути. Но способность этой опоры выдержать нагрузку зависит от того, сможет ли Тегеран сдержать стремление политизировать культурную платформу, а также от того, готов ли Душанбе в регионе, многослойно покрытом тюркскими, русским и китайским языками, открыть достаточное стратегическое пространство для персидской цивилизационной оси.

Таджикистан и Иран полностью открыли границы для взаимных поездок без виз

С 5 октября 2026г. между Таджикистаном и Ираном в полном объёме вступил в силу безвизовый режим для владельцев общегражданских заграничных паспортов. Об этом сообщил заместитель начальника Управления информации и печати МИД Таджикистана Саиджон Шафизода.

Согласно Меморандуму о взаимопонимании, граждане обеих стран могут въезжать, следовать транзитом и находиться на территории государства-партнера без визы до 30 дней в рамках 90-дневного периода. Правило действует во всех международных пунктах пропуска — как на сухопутных границах, так и в аэропортах, включая прибытие авиарейсами из третьих стран.

Во внешнеполитическом ведомстве подчеркнули, что эти послабления рассчитаны исключительно на краткосрочные поездки. Безвизовый режим не дает права на долгосрочное проживание или официальное трудоустройство. Для этих целей гражданам по-прежнему необходимо оформлять соответствующие документы в стандартном порядке, предусмотренном законодательством двух государств.

Встречи на высшем уровне: 10 октября 2026 г. президенты Таджикистана и Ирана Эмомали Рахмон и Масуд Пезешкиан провели переговоры на полях саммита глав государств СНГ в Туркменистане, подчеркнув приверженность укреплению дружественных и братских связей.

Торгово-экономические отношения между Ираном и Таджикистаном активно развиваются, Иран входит в топ-5 ключевых торговых партнёров Таджикистана. По данным портала finmarket.ru, по итогам 2025г. взаимный товарооборот составил 438 млн долл., что на 28% больше по сравнению с 2024 годом. Экспорт Таджикистана в Иран достиг 112,8 млн долл., а импорт из Ирана — 371,2 млн долл. (отрицательное сальдо для Таджикистана).

Нефтегазовый сектор: в августе 2026 г. стороны (в рамках переговоров с Министерством нефти Ирана) согласовали долгосрочный контракт на поставки в Таджикистан сырой нефти, а также дизельного и авиационного топлива для местных нефтеперерабатывающих предприятий, в том числе с возможностью льготных цен.

Энергетика и транспорт: проходят регулярные заседания Совместной комиссии по торговому, экономическому, техническому, научному и культурному сотрудничеству (последнее заседание состоялось в мае 2026 г. в Душанбе). Особое внимание уделяется логистике, транспорту и энергетическим проектам.

Инвестиции и бизнес. В Таджикистане расширяется присутствие капитала из Ирана: компании реализуют проекты в горнодобывающей промышленности, машиностроении, переработке сырья и сельском хозяйстве.

Общая история и цивилизация: в древности и Средневековье территории Ирана и Таджикистана входили в состав единых государств и культурно-исторических пространств Востока, включая империи Ахеменидов и государство Саманидов. Династия Саманидов признается фундаментом современной государственности и общей духовной основой для ряда народов региона (в первую очередь, таджиков).

Великое литературное наследие. Классики персидско-таджикской поэзии — Рудаки, Фирдоуси, Хафиз, Саади, Омар Хайям — почитаются как национальные поэты в обеих странах.

Религия и традиции: преобладание ислама (в Иране — шиитского толка, в Таджикистане — суннитского, с общими культурно-бытовыми традициями и праздниками, такими как Навруз).

Языковое родство: таджикский язык (диалект персидского) и персидский язык (фарси) относятся к одной и той же иранской группе индоевропейской семьи. Жители обеих стран в значительной степени понимают речь друг друга. Таджиков и иранцев (персов) объединяют глубокие исторические, культурные и социальные связи.