«Реализация конкретных проектов покажет, перерастёт ли интерес Вашингтона в долгосрочное присутствие в Центральной Азии» — Жавлон Вахабов

«Реализация конкретных проектов покажет, перерастёт ли интерес Вашингтона в долгосрочное присутствие в Центральной Азии» — Жавлон Вахабов

19 октября в Самарканде пройдёт встреча министров иностранных дел стран Центральной Азии и государственного секретаря США Марко Рубио.

Накануне этого события «Газета» побеседовала с директором Международного института Центральной Азии (МИЦА) Жавлоном Вахабовым о том, насколько серьёзен нынешний экономический интерес США к региону, какие проекты способны привлечь американские инвестиции, как может развиваться сотрудничество в сфере критических минералов и что препятствует отмене поправки Джексона-Вэника.

— Наибольший прикладной интерес для региона представляют четыре направления: энергетика, транспортная связанность, критические минералы и современные производства. Но я бы рассматривал их не как отдельные отрасли, а как последовательные звенья одной экономической задачи: привлечь инвестиции, создать производство и обеспечить выход на внешние рынки. При этом американские технологии, финансовые инструменты и доступ к рынку важны не меньше, чем сами объёмы капитала.

Для Узбекистана особенно перспективны модернизация энергосистемы, глубокая переработка сырья, промышленная кооперация, цифровые решения и агротехнологии.

Уже созданы практические механизмы — совместная инвестиционная платформа с Корпорацией международного финансового развития США (DFC), взаимодействие с Экспортно-импортным банком США (EXIM), Американо-узбекский Деловой и инвестиционный совет.

Сегодня главная задача — перейти от достигнутых договорённостей к конкретным инвестиционным проектам с участием американского бизнеса и финансовых институтов.

— Здесь важно учитывать, что сотрудничество с США уже имеет институциональную основу.

C5+1 по критическим минералам, а Узбекистан и США подписали первый двусторонний меморандум в этой сфере.

В феврале 2026 года стороны заключили новый меморандум о сотрудничестве в области добычи и переработки критических минералов и редкоземельных элементов.

Региональный альянс мог бы дополнить существующие механизмы, прежде всего за счёт формирования общей региональной повестки.

Одним из первых этапов могла бы стать реализация предложенной Узбекистаном на восьмой Консультативной встрече в Авазе инициативы по созданию Единой цифровой карты запасов критических минералов. Она позволила бы систематизировать сведения о ресурсах региона, определить перспективные направления промышленной кооперации и потребности в инфраструктуре.

Наряду с этим важное преимущество альянса — возможность объединить усилия стран региона при подготовке проектов и переговорах с инвесторами. Согласование вопросов переработки, энергоснабжения и транспортировки повысит привлекательность таких проектов и позволит распределить экономические выгоды между участниками.

Следующим шагом могло бы стать формирование совместно с американскими партнёрами перечня флагманских проектов с определёнными источниками финансирования, покупателями продукции и сроками реализации.

— Важно различать политический интерес, коммерческие договорённости и фактически вложенный капитал. Первые два направления заметно активизировались: запущена совместная инвестиционная платформа, достигнуты договорённости о финансировании промышленных и инфраструктурных проектов, развивается Деловой и инвестиционный совет, в Самарканде ожидается прибытие делегации более чем из 200 представителей американского бизнеса.

Масштаб такого участия говорит о серьёзной заинтересованности, но ещё не означает, что решения о долгосрочных инвестициях уже приняты.

Американские компании прежде всего оценивают окупаемость, предсказуемость правил и коммерческие риски. Поэтому главным показателем станет число проектов, которые получили финансирование, перешли к строительству и начали работать.

Именно реализация конкретных проектов покажет, перерастёт ли нынешний интерес Вашингтона в долгосрочное экономическое присутствие в регионе.

— Заинтересованность в более содержательном политическом диалоге с США, безусловно, существует. Для государств Центральной Азии особое значение имеют вопросы региональной безопасности, противодействие терроризму, наркотрафику и другим трансграничным угрозам.

(Trump Route for International Peace and Prosperity — «Маршрут Трампа во имя международного мира и процветания»), предусматривающая развитие транспортного сообщения через территорию Армении. Её реализация может способствовать укреплению мира и стабильности на Южном Кавказе, развитию Транскаспийского транспортного коридора и расширению транспортных и торговых связей Центральной Азии с европейскими рынками.

Не менее важны образовательные, научные и гуманитарные связи, которые формируют долгосрочную основу отношений и укрепляют взаимопонимание между нашими обществами.

Центральная Азия заинтересована в регулярном и прагматичном диалоге с Вашингтоном, который учитывает интересы и приоритеты самих государств региона. В этом отношении формат C5+1 способен обеспечить необходимую преемственность политического взаимодействия, дополняя и укрепляя двусторонние отношения.

— На мой взгляд, основная причина — сохраняющийся разрыв между политической поддержкой отмены поправки и принятием конкретного законодательного решения. Администрации США обеих партий выступали за её пересмотр, однако окончательное решение требует согласия обеих палат Конгресса. Для этого необходимо объединить достаточно широкую коалицию законодателей и обеспечить вопросу приоритет в парламентской повестке. Поэтому сохранение поправки я бы не рассматривал как свидетельство нежелания Вашингтона развивать отношения с Центральной Азией.

При этом поправка не блокирует нашу торговлю: Узбекистан уже пользуется режимом нормальных торговых отношений с США, однако он остаётся условным и подлежит ежегодному пересмотру.

Его закрепление на постоянной основе устранило бы излишние административные процедуры, повысило предсказуемость условий торговли и укрепило уверенность бизнеса при планировании долгосрочных инвестиций.

Что касается координации, страны региона имеют общий интерес, хотя практическая работа с Вашингтоном ведётся преимущественно по двусторонним каналам. Одновременно в Конгрессе продвигаются инициативы, охватывающие несколько государств Центральной Азии.

Согласованное продвижение общей позиции, подкреплённое поддержкой заинтересованных американских компаний, могло бы придать этим усилиям дополнительный вес.

— На мой взгляд, за последние годы отношения с США приобрели более содержательный и взаимовыгодный характер. Показательно, что в ноябре 2025 года главы всех пяти государств Центральной Азии приняли участие в саммите C5+1, впервые состоявшемся в Белом доме.

Готовность лидеров совместно обсуждать долгосрочную повестку с американской администрацией свидетельствует о значении, которое страны региона придают этому партнёрству. Политический диалог получает и конкретное экономическое наполнение: достигнуты договорённости в авиации, критических минералах и других отраслях, развивается прямое взаимодействие бизнеса через платформу B5+1.

Важную основу доверия составляет и то, что США были среди первых государств, признавших независимость стран Центральной Азии, и последовательно заявляют о поддержке их суверенитета и территориальной целостности. Это соответствует многовекторной внешней политике государств Центральной Азии. Наши страны стремятся расширять круг партнёров, рынков и источников инвестиций, укрепляя тем самым региональную субъектность.

США обладают значительными преимуществами как партнёр — передовыми технологиями, финансовыми ресурсами, сильными университетами и крупным потребительским рынком. Для региона сотрудничество с ними открывает дополнительные возможности модернизации промышленности, подготовки кадров и выхода на международные рынки.

Поэтому мы видим укрепление практической основы взаимного доверия. Американский бизнес видит в Центральной Азии новые коммерческие возможности, а страны региона — партнёра, способного внести существенный вклад в их развитие.

Дальнейшее развитие партнёрства будет зависеть от реализации достигнутых договорённостей и последовательности американского курса в отношении Центральной Азии. Для государств региона важно, чтобы сотрудничество с Вашингтоном приносило конкретные результаты, учитывало их национальные интересы и самостоятельный выбор внешнеполитических партнёров.

— Конкуренция за инвестиции существует во всём мире, и Узбекистан с Казахстаном здесь не исключение. Это естественный и здоровый процесс, который побуждает страны совершенствовать инвестиционный климат, развивать инфраструктуру и повышать эффективность реализации проектов.

При этом экономики наших государств во многом дополняют друг друга: Казахстан располагает крупной ресурсной базой и выходом к Каспию, Узбекистан — значительным внутренним рынком, промышленным потенциалом и тесными экономическими связями с соседними странами. Обе страны заинтересованы и в добыче, и в переработке, поэтому сводить их отношения к соперничеству за один и тот же капитал было бы упрощением.

Важно учитывать, что для крупных иностранных инвесторов Центральная Азия с населением более 80 млн человек представляет гораздо больший интерес как взаимосвязанный региональный рынок, нежели как пять отдельных экономик. Развитие транспортных коридоров, промышленной кооперации и совместных производственных цепочек способно повысить инвестиционную привлекательность всех государств региона.

Поэтому региональная координация и здоровая конкуренция вполне совместимы. Более того, соперничество за успешную реализацию инвестиционных проектов может стать дополнительным стимулом экономического развития всей Центральной Азии.

— Многовекторная политика остаётся одним из ключевых принципов внешнеполитического курса государств Центральной Азии. Её главный вызов заключается в необходимости учитывать интересы различных партнёров, сохраняя самостоятельность в принятии решений. США, Китай, Россия и ЕС предлагают разные условия финансирования, технологического сотрудничества и реализации совместных проектов. Поэтому для стран региона важно оценивать подобные предложения прежде всего с точки зрения собственных экономических интересов и долгосрочных приоритетов развития.

В отдельных случаях интересы внешних партнёров действительно могут расходиться, создавая дополнительные сложности для государств Центральной Азии. Однако это не меняет их заинтересованности в сохранении самостоятельного внешнеполитического курса и развитии отношений со всеми ключевыми партнёрами.

Расширяя международные связи, диверсифицируя торговые маршруты, источники инвестиций и технологий, страны региона стремятся не противопоставлять одни направления сотрудничества другим.

Сохранение такого баланса требует не только дипломатической гибкости, но и точного расчёта экономических и правовых последствий принимаемых решений.

— Главное отличие нынешнего этапа — значительно более широкая основа взаимной заинтересованности. В начале 2000-х годов отношения во многом определялись задачами безопасности и ситуацией в Афганистане. Сегодня интересы сторон пересекаются сразу в нескольких долгосрочных направлениях: промышленной модернизации, энергетике, критических минералах, технологиях и транспортной связанности. Чем шире круг общих интересов, тем меньше отношения зависят от одного вопроса или изменения отдельной внешнеполитической задачи.

Изменился и сам Узбекистан. Экономические реформы, открытость для инвестиций и развитие добрососедских отношений в Центральной Азии расширили возможности сотрудничества. Американские компании получают доступ к новым проектам и растущему региональному рынку. Для нас партнёрство с США — это возможность привлекать технологии, капитал и компетенции, необходимые для следующего этапа развития экономики.

Важный показатель устойчивости — преемственность отношений при разных американских администрациях. Импульс, приданный визитом Президента Шавката Мирзиёева в Вашингтон в 2018 году, получил продолжение в рамках Диалога стратегического партнёрства, а затем — в новых договорённостях на высшем уровне и создании Американо-узбекского Делового и инвестиционного совета. Расширяется круг участников, заинтересованных в продолжении сотрудничества: государственных ведомств, компаний, финансовых институтов и университетов.

Поэтому основания считать нынешний этап более устойчивым есть. Но устойчивость должна подтверждаться реализацией проектов: запуском производств, выполнением контрактов, подготовкой специалистов.

— Узбекистан уже ведёт последовательную работу по продвижению своих интересов в Вашингтоне, используя как дипломатические каналы, так и взаимодействие с Конгрессом, американским бизнесом и профессиональными консультационными структурами.

Но я бы обратил внимание на важное изменение: инициатива исходит уже не только от стран региона. Законодатели от обеих партий внесли в Сенат и Палату представителей законопроекты, предусматривающие прекращение применения поправки Джексона-Вэника и установление постоянных нормальных торговых отношений.

На фоне расширения торгово-инвестиционного сотрудничества и продвижения Узбекистана к вступлению в ВТО сохранение этих ограничений уже не отвечает нынешнему характеру отношений.

Аналогичную работу ведут и другие государства Центральной Азии. Полагаю, сейчас есть все основания активизировать совместную работу, в том числе через согласованные обращения и петиции, взаимодействие с профильными комитетами и действующими в Конгрессе кокусами. Вместе с тем региональная координация должна дополнять самостоятельную работу каждой страны с американскими законодателями, компаниями и отраслевыми ассоциациями, заинтересованными в расширении торгово-экономических связей.

Важно, чтобы отмена поправки воспринималась в Вашингтоне не как уступка внешнему партнёру, а как решение, отвечающее интересам самой американской экономики.

— Общая региональная повестка уже формируется, но её задача не в том, чтобы заменить национальные интересы. В транспорте, энергетике, водных ресурсах и критических минералах результат часто зависит от решений нескольких государств одновременно. Именно здесь согласованная позиция повышает переговорные возможности всего региона.

Встреча в Авазе показала сближение подходов к следующему этапу регионального взаимодействия — совместному производству, согласованному развитию инфраструктуры и выходу на внешние рынки.

Предложенная Узбекистаном формула «Шесть экономик — один продукт» хорошо отражает эту логику. Страны Центральной Азии и Азербайджан могут объединять сырьё, энергию, технологии и логистические возможности для создания конкурентоспособной продукции. Это позволяет предлагать внешним партнёрам проекты регионального масштаба и сохранять больше добавленной стоимости внутри региона.

В то же время налогообложение, условия конкретных инвестиций и выбор внешних партнёров останутся прежде всего компетенцией национальных государств. Я бы ориентировался не на абстрактную «единую позицию по всем вопросам», а на несколько совместных предложений, готовых к обсуждению с США, ЕС, Китаем, Россией и другими партнёрами.

Сильная Центральная Азия — это не пять стран с одинаковой политикой, а пять стран, умеющих действовать вместе там, где общий результат выгоднее индивидуального.