Протокол почестей
В США начались переговоры, которые в прессе уже называют главным политическим событием осени. Председатель КНР Си Цзиньпин встретился с Дональдом Трампом. Однако, как сообщает Reuters со ссылкой на западных аналитиков и источники в американском правительственном аппарате, прорывных соглашений этот визит не принесет. Единственным заметным итогом диалога станет согласие сторон продлить торговое перемирие. По Украине и Ирану эксперты прорывов не ждут.
Как и хотел председатель Си, Трамп встретил его со всеми почестями, предусмотренными протоколом визитов государственного уровня. Глава Белого дома приветствовал Си на военной базе Эндрюс. В последний раз американский президент лично встречал столь высокого гостя 11 лет назад. Для Трампа, который любит церемониал и ценит контакты с сильными лидерами, этот визит служит подтверждением его статуса на мировой арене. А Си, словно не обращая внимания на помпезность приема, сделал по прилете заявление с политическим подтекстом. По его словам, Пекин и Вашингтон «должны быть не соперниками, а партнерами, и отношения между ними должны основываться на мирном сосуществовании». Визит китайского лидера, начавшийся 23 сентября, продлится до 25 сентября.
Перед саммитом эксперты предупреждали, что не стоит завышать ожидания. По их оценкам, единственным результатом встречи двух лидеров станет лишь продление до января 2027 года паузы на взаимное введение запретительных тарифов. Также возможны договоренности о снижении пошлин на ряд конкретных товаров, о борьбе с наркотрафиком и о контактах между военными двух стран. Трамп, в свою очередь, намерен добиваться освобождения некоторых американских граждан, находящихся в китайских тюрьмах. Возможно, ему удастся добиться своего, что принесет дополнительные очки Республиканской партии на предстоящих в ноябре выборах в Конгресс.
Бывший замгоссекретаря США Курт Кэмпбелл заявил американским СМИ, что «в этом саммите главное – не переговоры по существенным проблемам, а то, что лидеры напомнят друг другу о мощи своих государств». При этом оба лидера заинтересованы в стабилизации отношений. Трамп — потому что оказался втянут в непопулярную в США войну с Ираном. В Вашингтоне, по-видимому, уже не рассчитывают, что Пекин сможет надавить на своего важнейшего торгового партнера, которым является Исламская Республика, и теперь надеются хотя бы на то, что китайцы не будут мешать. За две недели до визита газета The Wall Street Journal сообщала, что КНР предоставляла Ирану спутниковые снимки высокого разрешения. Это якобы позволило иранцам атаковать американскую военную базу Муваффак-Салти в Иордании. Ракетный удар по ней был нанесен в июле и унес жизни трех американцев.
Перед встречей с Си Трамп намекал журналистам, что у него есть рычаг давления на Китай — недавно принятый Конгрессом закон о запретительных тарифах на товары стран, покупающих российские энергоносители. Учитывая, что китайский лидер не любит угроз, вероятно, это станет последним аргументом президента США. Гораздо перспективнее выглядит обмен. Китай может пообещать свернуть сотрудничество с Тегераном или усилить на него давление, а взамен получить от Трампа обещание заморозить поставки американского оружия Тайваню. Не только Тайвань, но и союзники США в Азии, включая Японию и Филиппины, опасаются такого шага Белого дома. Он может посеять сомнения в надежности обязательств США перед военными партнерами.
Старший научный сотрудник Высшей школы экономики Василий Кашин отметил: «Китай старается не вмешиваться в войну США и Ирана. Сведения о том, что Пекин передавал Тегерану какое-то оружие, сомнительны. А вот обмен какими-то разведданными и помощь в целеуказании возможны, хотя и это тоже не имеет надежного подтверждения. Что точно – так это то, что Китай помогал не столько Ирану, сколько его оппонентам. Например, поставлял ОАЭ и Бахрейну средства ПВО».
Одной из тем переговоров, как пишет пресса, может стать искусственный интеллект. Диалог на эту тему идет, но и в этой сфере Китай и США остаются соперниками. В мае 2026 года, во время визита Трампа в Пекин, его сопровождала внушительная делегация представителей американского технологического бизнеса. В нее входили, например, глава Apple Тим Кук и глава Tesla Илон Маск. Они же будут присутствовать на торжественном обеде Си и Трампа в пятницу, 25 сентября. Какие представители китайского бизнеса прибыли с председателем КНР, китайские власти не сообщали.
Эксперты сходятся во мнении, что украино-российский конфликт не займет большого места в переговорах Трампа с Си. Китайские власти уже не раз показывали, что не намерены оказывать давление на РФ, поскольку нынешнее состояние российско-китайских отношений выгодно Китаю, а США нечего предложить в обмен на их сворачивание. Более того, сейчас в КНР стараются подчеркнуть свою отстраненность от далекого конфликта. «Русские и украинцы атакуют друг друга беспилотниками, изготовленными из китайских компонентов. Китайцы на этом хорошо зарабатывают, и их это вполне устраивает», — заключил Кашин.
Встреча Дональда Трампа с Си Цзиньпином на военной базе Эндрюс — это не просто дипломатический протокол и не эксцентричный жест президента, любящего телевизионную картинку. Это политический сигнал о том, что прежняя формула американского давления на Китай полностью исчерпала себя.
Личный прием китайского лидера у трапа самолета, красная дорожка, военный церемониал — это язык символов, который в мировой политике нередко звучит громче итоговых коммюнике. Особенно когда речь идет о соперничестве двух крупнейших экономик планеты.
По данным американских СМИ, то, что Трамп лично встретил Си, — редкий шаг даже для государственного визита. Одновременно стороны продлили торговое перемирие, предполагающее отказ от новых ограничений на оговоренный срок.
Вашингтон формально продолжает курс на «сдерживание» Китая: тарифы, экспортный контроль, ограничения на поставки высоких технологий, давление на союзников по вопросам полупроводников, телекоммуникаций и цепочек поставок. Но стратегический результат этой политики оказался куда сложнее первоначального замысла.
Китай не свернул индустриальную политику, не отказался от технологических амбиций и не согласился на роль производственной периферии американской экономики. Напротив, ограничения укрепили в Пекине убеждение, что зависимость от западных технологий, программного обеспечения, финансовой инфраструктуры и логистических маршрутов представляет прямую угрозу национальной безопасности.
Это не значит, что Китай стал полностью независим от США. В критически важных сегментах — от сложного оборудования для производства чипов до ряда программных и инженерных решений — у Вашингтона по-прежнему остаются серьезные рычаги влияния, а значит, и опосредованного давления. Но главный эффект санкционной кампании оказался двойственным: в краткосрочной перспективе она осложнила работу части китайских компаний, а в стратегической — ускорила курс на импортозамещение, развитие собственной научной базы и создание альтернативных технологических контуров.
Аналитики RAND отмечают, что американские ограничения лишь усилили в китайском руководстве ставку на технологическую самодостаточность. При этом уязвимость Пекина перед внешним давлением снижается по мере диверсификации рынков и цепочек поставок.
Именно в этом и заключается главный смысл встречи. Трамп встречает не руководителя страны, которую можно заставить уступить одной угрозой пошлин. Он встречает лидера государства, без которого невозможно обсуждать мировую торговлю, редкоземельные металлы, промышленную кооперацию, искусственный интеллект, безопасность морских коммуникаций, тайваньский вопрос и новую финансовую архитектуру.
В повестке визита, помимо торговли, названы искусственный интеллект (ИИ), Тайвань, критически важные минералы и региональная безопасность.
Наиболее вероятная закрытая цель переговоров — не большой договор, а попытка выиграть время. Америке необходимо не допустить одновременного обострения торговой войны, технологического конфликта и военно-политического противостояния в Азии.
Китаю выгодно зафиксировать паузу, сохранить доступ к внешним рынкам и не позволить Вашингтону окончательно собрать антикитайский технологический блок.
В такой логике продление торгового перемирия важнее красивых деклараций: оно показывает, что обе стороны опасаются цены неконтролируемой эскалации.
Есть и другая версия. Демонстративная торжественность может быть адресована не Пекину, а американскому избирателю. Трамп стремится показать, что способен разговаривать с Китаем лично и жестко, не передавая судьбоносные вопросы бюрократии, союзникам или международным институтам.
Для него сам факт прямого контакта — часть внутренней политической кампании: он не уступает Китаю, а «заключает сделку». Но для Си Цзиньпина эта сцена работает иначе: Китай получает публичное подтверждение статуса равного центра силы, с которым Белый дом вынужден считаться в любом случае, как бы ему этого ни хотелось.
Эпоха, когда Пекин в основном подстраивался под правила, написанные в Вашингтоне, действительно подходит к концу. На ее месте возникает более опасная система: два гиганта не доверяют друг другу, не готовы капитулировать, но слишком взаимозависимы, чтобы разорвать связи без тяжелого ущерба для самих себя и всей мировой экономики в целом.
Встреча на базе Эндрюс в этом смысле — не начало примирения. Это признание нового баланса: США еще способны давить, но Китай уже способен отвечать.