Построение по ранжиру
С 2027 года миллионы казахстанцев могут неожиданно остаться без государственной поддержки. Власти решили поручить распределение социальной помощи алгоритму, который разделит граждан на разные категории благополучия.
С 1 октября казахстанцам стали приходить уведомления об изменении условий социальных выплат. Новые правила вступят в силу с 1 января 2027 года. Государство постановило, что 14 из 39 видов пособий теперь будут назначаться только с учетом нуждаемости. Власти объясняют это стремлением к справедливости.
Основным инструментом отбора стала так называемая «Цифровая карта семьи». Это специальная база данных, которая собирает сведения из разных государственных систем. Алгоритм анализирует доходы, кредиты, наличие жилья и машин у всех совершеннолетних членов семьи. На основе этих данных каждой семье автоматически присваивается определенное число баллов. В результате людей распределяют по пяти категориям благополучия — от буквы «А» до буквы «Е».
Самое примечательное, что, согласно специальному приказу Минтруда, в категорию «А» попадают состоятельные люди с несколькими квартирами и успешным бизнесом… а категория «В» — это уже типичный средний класс, у которого есть постоянная работа и единственное жилье, но нет каких-либо накоплений. И именно этим двум группам, по замыслу авторов реформы, откажут в тех самых четырнадцати видах помощи.
В итоге возникает странный парадокс, который возмутил общество. Категорию «В», куда попадают обычные люди с ипотекой и взятыми на себя кредитами, приравняли к обеспеченным гражданам. Хотя именно эти люди каждый месяц отдают значительную часть зарплаты на налоги и взносы в фонд социального страхования. Но алгоритм считает их слишком обеспеченными, чтобы помогать им в трудный момент. Государство фактически наказывает их за легальную занятость.
Причем ограничения касаются не только выплат по рождению ребенка или многодетным семьям. В перечень отменяемых для «богатых» вошли пособия по инвалидности, потере кормильца и даже выплаты на погребение. Алгоритм будет холодно оценивать состоятельность даже в моменты тяжелого горя или смерти близких. Это вызывает у граждан закономерный вопрос: а осталось ли в государственной системе хоть немного человеческого отношения?!
Еще одна скрытая ловушка цифровой системы — оценка доходов всех взрослых в домохозяйстве. Если женщина уходит в декрет, а ее муж получает хорошую официальную зарплату, система лишает ее персональной поддержки. Обязанность по ее содержанию просто перекладывается на родственников, что лишает женщину финансовой независимости. По сути, это попытка переложить ответственность государства на плечи самих граждан. И это происходит в то же время, когда само государство говорит о высокой закредитованности населения.
Ситуация с декретными выплатами наглядно показывает, как система ломает базовые принципы справедливости. Журналист Тамара Вааль открыто поделилась своей личной историей, отражающей проблемы всего среднего класса. Она рассказала, что всегда работала официально и делала немаленькие отчисления, но государство установило искусственный потолок на выплаты. Вместо положенных по расчетам 300 тысяч тенге она получала лишь около 80 тысяч. Из-за этого ей пришлось вернуться к работе прямо в палате роддома, — потому что ипотека сама себя не оплатит.
Теперь же, с введением критерия нуждаемости, ситуация усугубится еще сильнее. И без того урезанные выплаты могут вообще отменить, если цифровой алгоритм сочтет семью достаточно обеспеченной.
Зачем тогда казахстанцам создавать семью, работать официально и платить высокие налоги, если в уязвимый период они останутся ни с чем? Это прямое разрушение мотивации к честному труду, которое толкает людей уводить доходы в тень. Вместо поддержки работающих граждан система сама же поощряет иждивенчество, с которым якобы пытается бороться.
В этом и заключается главная юридическая и логическая ошибка авторов новой реформы. Министерство труда намеренно смешало в одну кучу два совершенно разных источника финансирования. У нас есть деньги из республиканского бюджета, которые выдаются как помощь самым бедным. И у нас есть Государственный фонд социального страхования (ГФСС), куда люди сами перечисляют часть своей зарплаты. Это личные страховые накопления граждан, а не государственные деньги.
Когда человек теряет работу, уходит в декрет или получает инвалидность, он должен получать свои же страховые накопления. Отказывать ему в этом под предлогом наличия квартиры или машины — это прямое нарушение финансового договора между гражданином и государством. Получается, что люди скидываются в общую копилку, а потом алгоритм решает их оттуда исключить. Власти используют термин «адресность» как удобный щит, чтобы оправдать изъятие чужих средств.
При этом, несмотря на то, что правила игры уже объявлены, сама методика расчетов уязвимости до сих пор находится в разработке. Люди уже получают уведомления и читают в СМИ о грядущих изменениях, но не могут узнать, к какой именно категории их отнесут. Гражданам не дают возможности проверить, за что именно им начислили или сняли баллы.
Этот информационный вакуум заставляет общество нервничать и додумывать самые худшие сценарии. Никто не знает, как именно госмашина оценит его жизнь завтра.
Но Министерство труда Казахстана в этой ситуации выбирает тактику ухода от прямых ответов. Пока страна активно обсуждает потерю пособий, ведомство публикует лишь сухие пресс-релизы о проведении «внутренних обучающих семинаров». Чиновников на местах учат «чуткому отношению» к гражданам, но с самими гражданами никто открыто не говорит. Отсутствие простого публичного калькулятора выплат и внятных разъяснений только усиливает панику среди населения.
В середине года министр нацэкономики Серик Жумангарин объявил, что с 2027 года правительство планирует сократить соцрасходы на 860 млрд тенге. Бюджет не справляется с нагрузкой, и потому перед министерством финансов поставили задачу резко снизить дефицит в ближайшие годы. Эту огромную сумму решили изъять из карманов граждан, отсекая от выплат тех, кто еще может прокормить себя сам. Средний класс просто сделали главным спонсором этой экономии.
К слову, о том, что государство начало тотальную зачистку социальных расходов, говорит и другой недавний официальный документ. В сентябре ведомство предложило забирать 70% пенсий и пособий у тех, кто проживает в государственных интернатах и домах престарелых. Объяснение такое — «эти люди и так находятся на полном государственном обеспечении, зачем им дублировать выплаты?». Это показывает, что чиновники тщательно выискивают любую возможность сэкономить деньги, — и никто не избежит этого фильтра.
Стоит отметить, что методика оценки, на которую опирается казахстанская «Цифровая карта семьи», не является национальным изобретением. Она разрабатывалась при участии структур ООН и известна в мире как «косвенная оценка нуждаемости». Изначально этот инструмент создавался как спасательный радар для самых бедных. Он должен был находить в базах данных «невидимых» людей, чтобы государство могло само предложить им поддержку. То есть система изначально задумывалась для расширения охвата помощью, а не для урезания списков.
Но финансовый блок правительства РК сумел развернуть эту гуманитарную идею в совершенно другую сторону. Механизм, созданный для поиска нуждающихся, превратили в жесткое сито для отсеивания налогоплательщиков. Теперь алгоритм ищет в данных не тех, кому надо помочь, а тех, за чей счет можно сэкономить бюджетные миллиарды. Помощь бедным подменили экономией на работающих.
Свою роль в этой истории сыграли и рекомендации Всемирного банка, опубликованные в 2023 году. Международные эксперты указали Казахстану на то, что социальные пособия получают слишком много небедных семей просто на основании того, что у них родился ребенок, и посоветовали исправить ситуацию. Правительство восприняло эти слова как официальное разрешение на урезание выплат: раз авторитетный институт советует сократить траты, значит, можно смело вычеркивать миллионы людей.
Однако, во-первых, международные аналитики мыслят экономическими категориями, которые плохо ложатся на местную почву. В их понимании семья с двумя стабильными зарплатами и квартирой выпадает из зоны риска. Но они не учитывают, что в Казахстане эта самая квартира обычно куплена в ипотеку под высокие проценты, и после уплаты всех долгов и базовых расходов у такого среднего класса остается мало свободных денег.
Во-вторых, важный момент — Всемирный банк предлагал это решение для того, чтобы перераспределить высвободившиеся 177 млрд тенге на программы борьбы с бедностью. В нашем случае этого не видно.
Но государство все равно будет использовать рекомендации международных институтов как удобное прикрытие для непопулярных решений. Ведь гораздо проще сказать, что «мы приводим систему к мировым стандартам», чем честно признаться в нехватке денег. Однако граждане чувствуют эту подмену смыслов, потому что их расходы не сходятся с официальными заявлениями. В попытке спасти бюджетные показатели власти наносят серьезный урон доверию собственных граждан.
Альтернативы, которые проигнорировали
Чиновники могут долго утверждать, что «у них не было другого выхода», но мировой опыт говорит об обратном. Проверка нуждаемости применяется во многих странах, однако совсем не обязательно превращать ее в сложный рейтинг, от которого зависит само право человека на пособие. Тем более странно делать это в «цифровом Казахстане», где государство каждый день говорит о внедрении ИИ во все сферы и давно умеет видеть официальные доходы, имущество и другие данные граждан.
Существуют гораздо более понятные модели, которые позволяют помогать бедным больше, но не превращают базовые социальные гарантии в награду за правильно набранное количество баллов. Самый показательный пример — Монголия, которая уже пыталась сделать примерно то, к чему сейчас идет Казахстан.
В Монголии детское пособие тоже решили выдавать с учетом оценки материального положения семьи. В расчет шли доходы, имущество и другие данные. Но система ошибалась: похожие семьи получали разные результаты, сведения в государственных базах оказывались устаревшими, а сами люди не понимали, почему одним деньги положены, а другим нет. В 2023 году власти решили оставить выплату только 91% детей, однако уже через несколько месяцев отказались от этой модели и снова распространили пособие на всех.
Литва решила ту же проблему гораздо проще: базовое пособие получает каждый ребенок, а нуждающиеся семьи получают сверху дополнительную помощь.
То есть государство не отнимает выплату у семьи только потому, что она лучше зарабатывает или имеет собственное жилье. Оно сохраняет базовую гарантию, а при низких доходах, многодетности или инвалидности ребенка доплачивает больше. Более того, при оценке нуждаемости там часть трудового дохода не учитывается, чтобы официальное повышение зарплаты не приводило сразу к потере всей поддержки.
Опыт Эстонии показывает, что даже развитое цифровое государство вовсе не обязано сводить все социальные права к одному рейтингу благополучия.
Точно так же пособие на ребенка в Эстонии выплачивается независимо от доходов родителей. При этом другие выплаты рассчитываются по своим основаниям: родительская компенсация зависит от прежнего заработка, поддержка при инвалидности — от самой инвалидности, помощь малообеспеченным — от дохода. То есть совершенно разные жизненные ситуации не пытаются пропустить через одну общую шкалу «насколько хорошо вы живете».
Казахстан мог бы пойти тем же путем: сохранить базовые выплаты при рождении ребенка, инвалидности или потере кормильца, а «Цифровую карту семьи» использовать для автоматического назначения дополнительных денег тем, кто действительно живет тяжелее. Тогда категории С, D и Е получали бы больше, но семье из категории В не пришлось бы доказывать государству, что квартира, автомобиль или нормальная зарплата еще не делает ее богатой.
Интересен и опыт Польши, которая пыталась внедрить сложные правила для детских пособий, но вовремя остановилась.
Изначально часть детских выплат там зависела от дохода семьи. Тем не менее поляки посчитали, что содержание баз данных, алгоритмов и проверяющих работников обходится бюджету слишком дорого. В итоге в 2019 году они ввели одинаковое пособие для каждого ребенка без всяких условий. Деньги на это нашли не в карманах родителей, а за счет жесткой борьбы с теневой экономикой и перекрытия налоговых лазеек для крупного бизнеса.
Нашему правительству тоже следовало бы искать недостающие средства не у матерей и инвалидов, а в других местах. В частности, огромные резервы скрыты в сокращении расходов государственных компаний, которые до сих пор продолжают получать щедрые вливания. Но выбор балльной системы вместо прогрессивных экономических решений вновь показывает нежелание властей искать сложные пути. И молчание министерства — это наглядный признак того, что чиновники сами боятся спорности выбранного решения и подрыва веры в справедливость.