Пленные солдаты украинского происхождения рассказали Би-би-си, почему они воевали за Россию.

Солдаты украинского происхождения, захваченные в плен во время боевых действий на стороне России, поделились с Би-би-си своими мотивами. Многие из них, несмотря на украинское происхождение, считают себя русскими.

В лагере строгого режима на западе Украины, где содержатся мужчины, захваченные во время боевых действий на стороне России, наблюдается заметное изменение в схемах вербовки. Многие из захваченных солдат, ранее набранных из отдаленных, бедных регионов в начале войны, теперь родом из крупных российских городов, таких как Санкт-Петербург и Екатеринбург. Однако не все заключенные — русские; некоторые — граждане Украины, взявшие в руки оружие против своей собственной страны.

Опрос военнопленных сопряжен с трудностями, прежде всего, с необходимостью убедиться в отсутствии принуждения и оценить их откровенность в сложившихся обстоятельствах. Отсутствие доступа к российским военным делает эти интервью уникальной возможностью понять динамику войны и мотивы ее участников, включая солдат украинского происхождения на российской стороне. Би-би-си предоставила всем заключенным возможность отказаться от интервью, общаясь только с теми, кто согласился, вдали от охраны и камер. Помимо официальных интервью, в различных местах проводились прямые беседы с военнопленными на русском языке.

В лагере для военнопленных содержатся лица из оккупированной восточной Украины и крупных российских городов. Антону, например, было десять лет, когда его часть восточного Донбасса попала под контроль лоялистов Москвы. В 2022 году, достигнув 18-летнего возраста, он немедленно записался в армию, чтобы воевать за Россию, когда Владимир Путин обострил конфликт. «Я не жалею о своем выборе. Я пошел защищать свою землю», — заявил Антон, отметив, что его друзья тоже пошли добровольцами. Он рассказал о частых SMS-сообщениях о погибших. Другие военнопленные подтвердили это, заявив, что все их первоначальные товарищи погибли. Они также отметили сокращение числа добровольцев, несмотря на существенные бонусы за зачисление, что указывает на потенциальную угрозу стратегии Путина по избеганию массовой мобилизации.

Когда Украина захватывает своих собственных граждан на поле боя, им предъявляются обвинения в государственной измене, но впоследствии их отправляют в лагеря для военнопленных вместе с российскими солдатами. Официально Киев по-прежнему считает их украинцами и рассматривает российский контроль над их регионами как временный, хотя реальность на местах гораздо сложнее. Петр Яценко из координационного штаба Украины по делам военнопленных описал их как «очень пророссийских, и их национальная идентичность очень размыта».

Антон категорически отрицает, что является предателем. «Я считаю себя русским. Страна ничего не значит, все дело в национальности. Вся моя семья из России. Все мои корни оттуда», — заявил он, отмахнувшись от своей украинской фамилии как от чего-то не имеющего значения. Целое поколение, родившееся в Украине, выросло в условиях оккупации, под влиянием российской системы образования и контролируемых Кремлем СМИ, которые постоянно изображали киевские власти как «нацистов» и нелегитимные. После полномасштабного вторжения под это влияние попало еще больше территорий. Антон усвоил эти нарративы и теперь говорит почти исключительно на русском языке. Он называет Путина «моим президентом» и считает, что тот должен добиваться захвата остальной части Донбасса, несмотря на сотни тысяч людей, уже погибших в ходе этой операции. «Жаль, что люди погибли, особенно невинные», — заметил Антон. «Но война есть война. Ее можно было закончить. Но никто этого не хотел».

В тюремной больнице Артём, изрешеченный осколками, лежал на угловой койке после всего двух месяцев боев. Как и Антон, он родом из Донецка и добровольно вступил в войну, не только ради финансовой выгоды. «У нас есть свои обиды», — объяснил Артём, вспоминая массированные обстрелы, которым подвергся его регион в 2014 году, когда украинские силы пытались предотвратить его отделение от Киева. Однако военный опыт оставил у него горечь. Он назвал своего командира «плохим» и так и не получил свой вступительный взнос в размере 400 000 рублей (3470 фунтов стерлингов; 5000 долларов). Вдобавок к его обидам, раненый российский солдат на соседней койке, как сообщается, получил в пять раз большую сумму.

Все опрошенные военнопленные украинского происхождения прибыли из районов, оккупированных с 2014 года, и почти все добровольно вступили в российскую армию. Однако один мужчина из Донецкой области утверждал, что его заставили воевать, его глаза нервно бегали во время разговора, он не знал, кому доверять. По одной из официальных оценок разведки, более 50 000 украинцев были призваны в армию против своей воли на оккупированных территориях, а другие данные указывают на значительно более высокую цифру. Этот мужчина заявил, что его семья оставалась в Донецке во время российского вторжения не из-за политической или национальной принадлежности, а потому что это был их дом. Его единственная цель сейчас — вернуться к жене и детям и избежать отправки обратно на фронт. «Я просто буду прятаться», — признался он.

Под окнами больницы процветают ряды клубники и огурцов, посаженных заключенными. Дальше из туалета доносится сильный запах лака. Чиновник, ухмыляясь, вытащил из сумки у двери золотистую пластиковую ручку и спросил: «Угадайте, для чего это?» Внутри мужчины собирали деревянные гробы. Чиновник упомянул, что предыдущий контракт тюрьмы был на садовые сараи, что придавало этому сооружению мрачный вид. В другой мастерской через двор несколько военнопленных изготавливали искусственные рождественские елки, украшенные кричащими шарами. Как и изготовители гробов, они заявили, что тратят свою зарплату на дополнительную еду и сигареты.

Сергей, родившийся в украинском городе Луганске, считает себя русским, как и его родители, которые переехали на Донбасс, когда обе страны были частью Советского Союза. Он вступил в российскую армию десять лет назад, «чтобы защитить свою родину», но утверждает, что уйдет в отставку по возвращении, а не вернется на фронт. «Я сделал свое дело». Однако у большинства такого выбора не будет.

Рядом с Сергеем, складывая пластиковые ветки, сидел наркоторговец, который, как и многие, пошел служить «исключительно», чтобы избежать длительного тюремного заключения. «Для меня 15 лет тюрьмы — это слишком много», — объяснил Константин. «Я знаю, это, наверное, не оправдывает меня, но это факт. Мне сейчас 44, а сейчас было бы 60. Так что нет». Однако «вшники», или солдаты-каторжники, должны дожить до конца войны, чтобы быть освобожденными, а шансы в штурмовых отрядах невелики. Трое осужденных убийц сообщили, что верили, что их освободят после года боев, но их контракты автоматически продлили.

Когда Сергея спросили об убийстве соотечественников на поле боя, он счел вопрос «провокационным» и отказался отвечать. «Я не вижу ничего хорошего ни в какой войне, а в такой войне ничего хорошего априори быть не может», — осторожно ответил Константин. «Я не говорю, что мы такие же, как украинцы, но мы близки. У всех нас там есть родственники. Это просто нехорошо». Несмотря на это, он по-прежнему считает, что его решение воевать было правильным. Ни он, ни Сергей не ожидают скорого окончания войны, оба считают, что Путин не остановится, пока не возьмет под контроль весь Донбасс. «Но всем моим знакомым там уже достаточно», — сказал Константин. «Я просто хочу, чтобы это закончилось как можно скорее».

В обеденное время заключенные в темно-синих комбинезонах вошли в столовую, склонив головы и сложив руки за спиной. Пока они ели суп и рагу, по кругу крутился видеоролик под названием «Мифы о Крыме», опровергающий претензии России на историческое владение полуостровом, захваченным у Украины в 2014 году. Никто не обращал на это внимания. Усилия по перевоспитанию казались половинчатыми. Для Киева основная цель — использовать этих военнопленных для обмена, чтобы вернуть домой своих солдат. Однако при составлении списков для обмена мужчины с Донбасса имеют для России низкий приоритет. «В этом году перевели всего около дюжины», — посетовал Константин. «Похоже, они не хотят нас обменивать. Думаю, мы отправимся последними».