О, море, море…
Еще совсем недавно здесь плескалось море. Сегодня на огромных просторах бывшего Арала поднимается саксаул. Но рядом разворачивается и противоположный процесс: Казахстан пытается вернуть воду в северную часть Арала, так называемый Малый, или Казакарал. Узбекистан, в свою очередь, активно реализует проект «озеленения высохшего дна» южной части моря. Обе линии — обводнение и озеленение — решают одну и ту же задачу, но ведут к разному будущему. Что должно возникнуть на месте ушедшего моря: вода, лес или новый ландшафт, где найдется место и тому, и другому?
### Море ушло, проблемы остались
Аральская катастрофа давно стала одним из самых известных примеров того, как хозяйственная деятельность человека способна изменить природу целого региона. Еще в середине прошлого века Арал был четвертым по площади внутренним морем мира, а площадь его водного зеркала составляла около 68–69 тысяч квадратных километров. Затем воды Амударьи и Сырдарьи все в больших объемах стали направлять на орошение полей. Строились каналы, водохранилища, гидроэлектростанции, расширялись посевы хлопка и риса. Экономические задачи решались быстро, но экологическая цена оказалась колоссальной. Море утратило более 90% своей площади. Сегодня вместо единого Арала существуют несколько разрозненных водоемов, а на месте его высохшей южной части возникла новая пустыня — Аралкум площадью около 6 миллионов гектаров. Ее появление принесло региону засоление земель, опустынивание и пыле-солевые бури. Но в последние два десятилетия история Арала получила неожиданное продолжение. Выяснилось, что море можно не только терять. В некоторых местах его можно возвращать.
### Когда вернулась вода
В 2005 году в Казахстане была построена Кокаральская плотина. Она отделила Малый Арал и позволила удерживать в нем воду Сырдарьи. Результат оказался впечатляющим: вода поднялась, соленость снизилась, начала восстанавливаться ихтиофауна. К 2026 году уровень Северного Арала достиг примерно 42 метров по Балтийской системе. Вместе с водой стало возвращаться рыболовство, а значит — рабочие места и экономическая жизнь прибрежных поселков.
Кокаральская плотина доказала важную вещь: деградация Арала обратима. Но этот успех сразу поставил новый вопрос: можно ли пойти дальше? Ответ упирается прежде всего в воду. Сырдарья и Амударья обеспечивают сельское хозяйство, города, промышленность и энергетику Центральной Азии. Чтобы увеличить приток в Арал, нужно либо сократить потребление воды выше по течению, либо существенно повысить эффективность ее использования. Поэтому судьба моря зависит уже не только от Казахстана или Узбекистана. Она связана с водной политикой всего региона.
Там, где возвращение воды пока маловероятно, был выбран иной путь. Узбекистан начал масштабное озеленение высохшего дна Арала. Затем к этому присоединился Казахстан. На Аралкуме высаживают прежде всего саксаул, жынгыл (тамарикс) и другие растения, способные выживать на засоленной и почти безводной земле. Их задача проста: удержать песок и соль, сократить пылевые бури и постепенно сформировать устойчивый растительный покров. Масштабы работ огромны. По данным, приведенным в прессе, озеленением охвачено более 1,5 миллиона гектаров в Узбекистане и около 500 тысяч гектаров в Казахстане. Так сформировалась вторая стратегия будущего Арала.
Первая — «обводнение» — пытается вернуть море, вторая — «озеленение» — сделать безопаснее землю, оставшуюся после его исчезновения. Долгое время казалось, что эти подходы просто дополняют друг друга. Но новые научные данные заставляют взглянуть на проблему сложнее.
В 2022 году на Арале испанские ученые при непосредственном участии активистов аральского района Кызылорды проводили масштабные исследования донных отложений. Их результаты недавно были опубликованы в журнале Science (DOI: 10.1126/science.aeb2344) и привлекли внимание международной прессы. Оказалось, что высохшее морское дно обладает еще одним опасным свойством: оно выделяет углекислый газ. По оценкам исследователей, с начала интенсивного высыхания моря в 1960-х годах его бывшее дно выделило около 748 миллионов тонн CO₂, что сопоставимо с современными суммарными годовыми выбросами Испании, Франции и Бельгии. В его отложениях остается столько органического углерода, что в будущем потенциально может выделиться еще около 605 миллионов тонн CO₂. Пока дно находится под водой, накопившееся там органическое вещество частично защищено от кислорода. Когда вода уходит, воздух проникает в грунт. Начинается разложение органики, и углерод уходит в атмосферу.
Получается неожиданный эффект: бывшее море превращается из хранилища углерода в источник его выбросов. Исследователи пришли и к другому важному выводу: в крайне сухом климате Аралкума растительность не способна полностью поглотить углекислый газ, выделяющийся из грунта. Если говорить именно о сокращении таких выбросов, возвращение воды на часть высохшего дна может оказаться эффективнее озеленения.
### Вода против леса?
Значит ли это, что саксаул сажают напрасно? Безусловно, нет. Озеленение решает другие, не менее важные задачи. Растения закрепляют грунт, уменьшают перенос песка и соли, создают растительный покров. Новое исследование не отрицает этих результатов. Оно лишь показывает: лес не может полностью заменить море. Но здесь возникает реальное противоречие. Если на бывшем морском дне десятилетиями формировать устойчивую наземную экосистему, эта территория фактически закрепляется как суша. Если же когда-нибудь ее планируется вновь залить водой, долгосрочное озеленение теряет смысл. Что же выбрать? Возможно, выбирать вообще не нужно.
Не «или — или», а «и — и». Бывший Арал слишком велик, чтобы для всей его территории существовал один рецепт. Малый Арал уже доказал: там, где есть реальная возможность обеспечить приток воды, море можно восстанавливать. Это дает не только экологический, но и экономический эффект. В дельтах Сырдарьи и Амударьи вода также необходима для сохранения озер и водно-болотных угодий. Но есть огромные пространства Аралкума, куда вода в обозримом будущем, скорее всего, не вернется. Здесь озеленение остается наиболее реальным способом смягчить последствия катастрофы.
Поэтому две стратегии можно не противопоставлять, а разделить по территории. Там, где воду реально вернуть, — обводнять, а там, где это невозможно, — озеленять. А дельты рек могут стать промежуточными зонами, где водоемы, растительность и хозяйственная деятельность существуют вместе. Именно такой подход предлагается и в исходной статье. И это будет уже другой Арал — не прежнее море, но и не обычная пустыня.
### Можно ли заработать на возвращении моря?
Новое исследование предлагает еще одну необычную идею. По расчетам его авторов, вложение около 8,5 миллиарда евро в более эффективное использование воды потенциально могло бы создать условия для восстановления примерно половины площади Арала относительно уровня 1960 года. Часть средств исследователи предлагают искать через рынок «углеродных кредитов». Вкратце, «углеродные кредиты» — это элементы мировых рыночных механизмов, направленных на снижение парниковых газов (СО2 и метана), квотами которых можно торговать на межстрановых биржах. Законодательная база в Казахстане уже имеется и в последние годы успешно начала развиваться. Логика здесь такова: если возвращение воды прекращает выбросы CO₂ с бывшего морского дна, предотвращенные выбросы приобретают экономическую стоимость. Исследователи оценивают ее примерно в 3,1–15,8 миллиарда евро. Пока это скорее предложение для обсуждения, чем готовый проект. Но оно меняет сам взгляд на Арал. Восстановление моря начинает рассматриваться не только как дорогостоящая экологическая программа, но и как возможный климатический и экономический проект.
### Наука, которая уже живет у моря
Но есть еще один участник этой истории, о котором говорят значительно реже, — сами жители Приаралья. И здесь важен опыт общественных организаций, таких как «Арал Тенизи». Люди, которые десятилетиями живут рядом с Аралом, обладают знаниями, которых не дают спутниковые снимки и краткосрочные экспедиции. Рыбаки видят, как меняется вода, где появляется или исчезает рыба, что происходит с береговой линией и дельтовыми озерами. Когда эти многолетние наблюдения соединяются с профессиональными научными исследованиями, возникает то, что сегодня называют «гражданской наукой». Именно участие местного населения в рассмотренных выше исследованиях является важным дополнением к академическим научным исследованиям и способствует этому «интеллектуальному возрождению Арала». Это особенно важно сейчас, когда решается вопрос не столько о прошлом, сколько о будущем моря и всего прибрежного народа.
### Какой Арал мы оставим?
Полностью вернуть Арал середины прошлого века сегодня невозможно. Слишком многое изменилось — население, сельское хозяйство, водопотребление, экономика всего региона. Но это не означает, что будущее уже предопределено. Малый Арал показывает, что воду можно вернуть. Аралкум показывает, что высохшую землю можно постепенно закрепить растительностью. Новые исследования предупреждают, что у каждого решения есть свои ограничения и последствия. Поэтому сегодня главный вопрос звучит уже не так: что лучше — вода или лес? Гораздо важнее понять, какую часть бывшего моря еще можно вернуть воде, какую необходимо озеленить и где проходит граница между ними. И решать это должны не только ученые, чиновники и международные организации. Последнее слово должно принадлежать и людям, которые продолжают жить здесь. Потому что для них Арал — не экологический символ на карте мира. Арал — их дом.