Новорожденные двойняшки борются за выживание: конфликт усугубляет кризис голода в Йемене

Новорожденные двойняшки борются за жизнь на фоне усугубляющегося голода в Йемене

С самого момента своего рождения, всего семь недель назад, двойняшки Рагад Хассан и ее брат Раад борются за жизнь.

Они появились на свет раньше срока, когда в Йемене активизировались боевые действия в рамках затяжной гражданской войны между повстанцами-хуситами и правительственными войсками.

Когда хуситы подошли к их деревне в горах Кахбуб на юго-западе Йемена, семья из семи человек была вынуждена спасаться бегством под бомбежками, ракетными обстрелами и атаками беспилотников, а единственной защитой для двойняшек были одеяла.

Затем последовал трехдневный путь пешком в сторону портового города Аден.

«Было очень тяжело, — говорит их отец Баджаш Али Сагир Хассан, мягкий по натуре пастух. — Мы не могли найти ни машин, ни любого другого транспорта. Один добрый человек привез нас сюда [на четвертый день], а остальные отказывали».

По словам матери детей Лины, пока семья шла пешком, двойняшки слабели. «Они были истощены… вокруг были холод и пыль. Рвота и диарея у них усилились».

К тому моменту, когда лишившаяся дома семья добралась до больницы «Аль-Садака» в Адене, жизнь в двойняшках едва теплилась. «Одни кожа да кости», — сказал врач, качая головой и осматривая их исхудавшие конечности.

Раад был болен сильнее — у него проступали ребра, а грудная клетка вздымалась и опускалась при частых, поверхностных вздохах. Он едва превосходил размером ладони медсестры, когда та бережно несла его на взвешивание и измерение роста.

Баджаш тревожно наблюдал за этим, на его лице застыла забота. Он рассказал, что двойняшек кормили два раза в день, но иногда ему приходилось давать им только воду, поскольку из-за войны цены на детское молоко взлетели.

Диагноз поставили быстро — тяжелая форма острой недостаточности питания. Это может быть так же смертоносно, как и пуля.

По данным ООН, за последние три месяца более 250 000 человек стали перемещенными лицами

Недостаточность питания в Йемене — это кризис внутри другого кризиса, еще один фронт разрушительной гражданской войны. Голод начался не с конфликтом, но он распространяется с последними пролитиями крови.

Организация Объединенных Наций заявляет, что около 800 000 человек больше не могут получать спасительную помощь, и более 250 000 стали перемещенными лицами после того, как летом сорвалось неформальное перемирие.

С тех пор хуситы совершили стремительное продвижение вдоль побережья Красного моря и теперь полностью блокировали Таиз, третий по величине город Йемена.

В ООН говорят, что мирные жители там подвергаются «серьезному риску» и испытывают нехватку продовольствия из-за взвинченных цен.

Международно признанное правительство ведет ответные боевые действия против хуситов — или пытается делать это — с помощью авиаударов Саудовской Аравии.

В центре этого конфликта оказались такие отцы, как Баджаш, пытающиеся добиться помощи для своих детей. Мы видели, как еще одной матери с истощенным ребенком отказали в приеме.

Раад не мог удержать в желудке обогащенное молоко, которым его кормила мать Лина

Мы следовали за Баджашем, когда он спешил по коридорам, пытаясь получить важнейший талон на госпитализацию. Он нашел поддержку в лице решительной старшей медсестры Аиши Рагаб, которая сама бежала от войны еще в 2018 году.

«Я сопереживаю им, — сказала она, — потому что сама уже пережила такую ситуацию».

Двух свободных коек найти не удалось, но Аиша не пала духом.

«Я решу это: двойняшки будут лежать на одной койке… чтобы мы могли их спасти. Ей-богу, я убежу [врачей]».

Уже через час двойняшки лежали на одной кровати, их крошечные тела занимали совсем немного места.

Лина поила их обогащенным молоком из маленькой бутылочки, но Раад не мог удержать его в желудке. Мать держала его на руках — его глаза были широко раскрыты, а щеки впали. На вопрос о том, верит ли она в выздоровление двойняшек, Лина тихо ответила: «Если на то будет воля Божья».

У Рагад, как и у ее брата, диагностировали тяжелую форму острой недостаточности питания

Когда мы проходили по отделению с розовыми стенами, некоторые двери были заперты на навесные замки.

Здесь 22 койки, но сотрудники сообщили нам, что из-за нехватки международного финансирования, персонала и оборудования одновременно принимают только 13 пациентов — самые критические случаи.

Это горькая реальность для доктора Нур Мохаммед, измотанного молодого врача.

«Грустно говорить об этом, но мы теряем пациентов [из-за условий]», — говорит она.

«У нас нет хорошего оборудования, такого как аппараты ИВЛ и кислородные баллоны, — добавляет она. — Нет надлежащих ресурсов. Многие лабораторные исследования… их очень трудно провести».

Недавний всплеск боевых действий поставил мирных жителей под удар.

Еще до последней эскалации, по оценкам ООН, полмиллиона йеменских детей должны были пострадать от тяжелой формы острой недостаточности питания в этом году.

Доктор Нур Мохаммед говорит, что семьи, у которых нет денег или страховки, рассчитывают на лечение в ее больнице

Отделение для больных с недостаточностью питания в больнице «Аль-Садака» — это конвейер страданий. Как только уходит один тяжелобольной ребенок, поступает другой. И некоторые из выписанных возвращаются слишком рано.

«Иногда ребенок возвращается к нам через неделю или через два дня, — говорит доктор Мохаммед. — Иногда в тот же день. Они возвращаются, мы их госпитализируем, и история начинается снова».

Они возвращаются, потому что родители не могут позволить себе полноценное питание, витамины или антибиотики.

«Родители каждого ребенка здесь пришли, потому что у них ничего нет, — говорит она мне. — У них нет денег или страховки. Они здесь, потому что не могут позволить себе частную больницу».

Она говорит, что делает для них все возможное, и плачет о них.

Баджаш и остальные его дети были вынуждены спать на улице

Многие родители — такие как Баджаш — пытаются сбежать и от войны, и от нищеты. Теперь он пастух без стада. Бежав, он был вынужден оставить 10 овец. Они были его единственным источником дохода.

Пока врачи ухаживали за его двойняшками, он присматривал за тремя старшими детьми — всем им нет и пяти лет. Они сидели на скамейке в приемном покое больницы без игрушек, постельных принадлежностей и вообще без какого-либо багажа. Но спать там им было нельзя.

Поэтому ночь они провели на улице — еще одна семья с ранами от войны, которые не видны, но оставят шрамы на целое поколение.