«Насилие — это вопрос власти и контроля». Ирина Матвиенко — о том, как распознать насилие

«Насилие — это вопрос власти и контроля». Ирина Матвиенко о том, как распознать насилие

Ирина Матвиенко, основательница проекта Nemolchi.uz, посвященного борьбе с гендерным насилием, провела лекцию в галерее Human House. Она рассказала о различных формах насилия, как явных, так и скрытых, а также о способах их распознавания и возможностях получения помощи. «Газета» представляет основные тезисы её выступления.

Часто люди ассоциируют насилие исключительно с физическими проявлениями, такими как синяки или побои. Считается, что если есть удары, то это насилие. Однако физическое воздействие — это уже кульминация. Ему предшествуют «тревожные звоночки» в виде психологического и финансового давления, которые могут длиться месяцы или даже годы. Иногда эти формы насилия существуют и без физического, но это не уменьшает вреда, причиняемого жертве. Тем не менее, в моменте их редко называют «насилием». К счастью, в последнее время такие виды насилия стали распознаваться чаще.

**Цель абьюзера — подавить психологически.**

Когда женщина, осознавшая необходимость «бежать из этой ситуации», обращается за помощью, ей часто советуют написать заявление. В ответ обычно звучит: «Нет, я боюсь» или «Он меня убьёт».

Был случай, когда совершеннолетняя девушка рассказала о насилии со стороны отца. Он обрил её налысо и избил зарядным шнуром от телефона, оставив на теле длинные красные полосы. Даже в такой ситуации девушка не обратилась в правоохранительные органы, панически боясь мести.

Мы предполагали, что отец был крупным и сильным мужчиной, но его фотография показала, что он был достаточно субтильного телосложения. Отец настолько подавил её психологическую волю и держал в страхе физического наказания, что она не пыталась сопротивляться.

Большинство абьюзеров, когда на них пишут заявление, начинают раскаиваться, «лить крокодиловы слёзы», вспоминать семью, просить суд о смягчении наказания, обещая «никогда так больше не поступать». Женщины верят, прощают, но в большинстве случаев насилие продолжается. Иногда огласка может даже усилить эскалацию конфликта и абьюз.

Та история закончилась благополучно. Девушка сбежала из семьи, уехала в другую страну, нашла работу и устроила свою жизнь.

Рассмотрим ситуацию, когда муж просит жену похудеть «ради её здоровья». По одной этой фразе нельзя однозначно судить о наличии насилия. Контекст расставляет ключевые акценты: большая разница, если фраза звучит через два месяца после родов или когда у женщины долгое время держится избыточный вес и есть связанные с этим проблемы. Однако важно помнить, что абьюзеры часто говорят такое не из заботы о здоровье, а чтобы **вселить чувство неуверенности, недовольства собой, усилить контроль за пострадавшей.**

Помимо контекста, важны действия супруга, сопровождающие такую просьбу. Ходит ли он вместе с ней к врачу, покупает ли соответствующие продукты, старается ли устранить источники стресса, готовит ли специальную еду, дарит ли абонемент в спортзал? Или же он бросает что-то вроде: «Просто ешь меньше и ходи пешком вокруг квартала 20 тысяч шагов в день»? Любой врач скажет, что эта «формула» не универсальна, и причины колебаний веса могут быть очень разными.

Манипуляция заботой может проявляться в незначительных, но постоянных словах, которые «капают» каждый день: «Тебе не идёт короткое», «Постарайся не смеяться громко, ты выглядишь вульгарно», «Я забочусь о твоём здоровье, поэтому будешь есть только сельдерей».

Вроде бы он не заставляет, не запрещает, но женщина чувствует себя под давлением и ощущает, что с ней что-то не так.

Заботой могут выдавать фразу: «Ты знаешь, я тебя так люблю, но мне не нравится, что ты ведёшь открытый Instagram. Давай ты его закроешь».

Есть люди, которым это может быть совершенно неважно. А есть те, для кого страница в соцсетях — способ поддерживать связь с подругами, узнавать интересные новости и делиться своими. Дальше этот контроль расширяется. Через некоторое время предложение может развиться: «А давай ты Instagram удалишь?» Потом кольцо сужается до: «Дай пароль от своего аккаунта, я буду читать твои переписки в Telegram».

Муж может предложить жене делиться с ним геолокацией. В некоторых ситуациях это происходит по взаимному согласию. Здесь важно смотреть на то, **кто на самом деле в семье имеет право голоса и насколько согласие второго партнёра реально независимое.** Может ли жена отказаться от такого предложения без последствий для себя? Например, она скажет: «Я не хочу делиться с тобой геолокацией», а муж ответит: «Хорошо, как скажешь». Будут ли они дальше жить, не вспоминая эту ситуацию?

Случается и так, что женщина в отношениях не может отказаться, даже если ей это не нравится. Она может сказать «нет», но знает, что столкнётся с последствиями, поэтому предпочитает согласиться на требования партнёра — так безопаснее для неё. И это тоже насилие, хотя со стороны кажется иначе.

Даже если супруга зарабатывает столько же, сколько муж, в семье может быть нездоровый контроль финансов. Бывает так, что женщину заставляют отчитываться за каждую трату или даже забирают её карточку. В этом случае жена получает столько, сколько муж считает нужным, и каждую покупку она должна «оправдать».

В традиционных семьях такой контроль может быть как у мужа, так и у свекрови. Причём речь не о дорогих покупках вроде телефона последней модели или поездки на Мальдивы, а скорее о банальных запросах.

На практике женщины чаще всего тратят на детей. Это могут быть продукты, канцтовары, одежда, игрушки, предметы личной гигиены. Каждую трату нужно объяснить. В некоторых историях доходит до того, что женщина выпрашивает деньги на покупку нижнего белья, потому что старое уже пришло в негодность. При этом мужчины чаще выходят на встречи с друзьями, собираются в кафе, едут вместе за город. Однако такие расходы они не обязаны оправдывать ни перед кем.

Изоляция начинается с запретов. Например, не встречаться с друзьями. У нас была история подписчицы, когда парень намеренно ходил с девушкой на её встречи с подругами, и каждый раз устраивал там скандал. В итоге подруги стали собираться без неё, потому что они приходят хорошо провести время, увидеть друг друга, пообщаться, а не слушать крики.

Та женщина боялась ослушаться партнёра, потому что он устраивал скандалы по любому поводу, даже на её работе, из-за чего её уволили из нескольких мест. Дошло до того, что она боялась не ответить на звонок, иначе он придёт на новую работу, устроит скандал, и её выгонят. Мужчина также испортил отношения с её родственниками до такой степени, что они заблокировали женщину.

Когда мы с ней общались, она удаляла переписку, потому что телефон отслеживался. А теперь представьте: она осталась в полнейшей изоляции, запуганная, с раздавленной психикой и неуверенностью в себе. В такой ситуации очень сложно вырваться из круга насилия и обратиться за помощью.

Почему у абьюзера возникает задача изолировать? Это нужно для того, чтобы женщина **в случае необходимости не могла ни у кого получить поддержку.** Тогда, если возникает трудная ситуация, она в ловушке.

Газлайтинг — когда манипулятор заставляет жертву сомневаться в своей памяти, адекватности и восприятии реальности — на мой взгляд, одна из самых страшных вещей.

Название ушло в народ из фильма 1944 года. На английском Gaslight переводится как «Газовый свет». По сюжету муж издевался над женой, подкручивал газовые лампы, переставлял вещи и мебель. Когда она обращала на это внимание, он отрицал происходящее и говорил: «Тебе показалось».

Человек, который живёт в такой ситуации, **рано или поздно перестаёт доверять себе.** Например, к нам обращается женщина и говорит: «Я не понимаю, это абьюз или нет?» А там всё по списку, как будто она открыла методичку по абьюзу и переписала.

Женщина живёт внутри ситуации насилия, но уже не понимает это, не верит сама себе, не доверяет своим чувствам и тому, что она видит.

Абьюзер достиг своей цели по подчинению психики пострадавшей: неуверенный человек не пожалуется, будет всё послушно выполнять, следовать тому, что скажет манипулятор.

Есть ситуации, когда партнёры не разговаривают друг с другом сутки после ссоры. Или один партнёр перестаёт разговаривать с другим, а второй теряется в догадках: что произошло, что было сделано не так. Женщины, которые живут в такой форме насилия, говорят, что не знают, на что муж обиделся, но чувствуют вину и всё время пытаются угадать, что ему не понравилось. Это огромный стресс. При этом они сами нередко используют такой же приём: молчат, чтобы партнёр «сам догадался».

Эту ситуацию нужно рассматривать с точки зрения зависимости — **у кого власть в отношениях.** Очень часто у женщины, которая подвергается психологическому и финансовому насилию, остаётся единственный инструмент показать, что ей сделали больно, но она «не имеет права» устраивать истерики. Ей безопаснее ходить и выражать обиду, недовольство, несогласие через молчание, потому что все другие способы ухудшат её положение.

В Узбекистане законодательство учитывает угрозы жизни и здоровью (однако доказать их непросто). Другая, самая частая манипуляция, — это угроза забрать детей в случае развода. Особенно она актуальна в семьях, где женщина экономически зависит от партнёра.

Она зачастую думает, что если у мужа есть деньги и жильё, а она домохозяйка, то суд оставит детей мужчине. Однако суды часто оставляют детей с матерью, поскольку учитывают наилучшие интересы ребёнка, в том числе их психологическое состояние. Женщина может подать на алименты даже будучи в браке, а также на своё содержание, пока ребёнок маленький.

Часто экономическая зависимость связана с вопросами: «Куда я пойду? А что со мной будет?» Особенно если замуж выдали лет в 18 — нет ни образования, ни опыта работы. Женщина боится остаться без жилья, боится, что не сможет обеспечить детей. При этом чаще всего к тому моменту у неё уже трое-четверо детей, которые вдруг становятся только «её», хотя их создавали двое.

Важно помнить, что **насилие — это вопрос власти и контроля.** В комментариях иногда пишут: «Вы говорите о насилии женщин над мужчинами, а вот жёны тоже могут „пилить“». Да, бывают такие ситуации, но это не значит, что у жены есть власть и контроль над ресурсами. Зачастую — это единственный инструмент, через который женщина может выразить недовольство, при этом ключевые решения в семье она не принимает, а подчиняется воле мужа.

Если речь про свекровей, которые совершают насилие по отношению к невестке, то важно помнить, что она такая же жертва патриархата. Исследовательница Дениз Кандиоти ещё в 1988 году дала этому феномену название **патриархальная сделка.**

В патриархальной иерархии женщина обычно лишена каких-либо ресурсов, а если это молодая невеста, келин, то она наиболее уязвимая и беспомощная в этой системе. И единственный шанс у неё достичь какого-то положения — это родить сына, а потом управлять его женой, которая придёт в семью на то же место, где она была когда-то раньше.

Это не значит, что свекровь стала равным членом семьи, что она имеет такое же влияние на распределение ресурсов, как свёкор. Это означает, что **ей дали иллюзию власти над другой женщиной, чтобы она не претендовала на большее.** Всё это поддерживает патриархальные иерархии, в которых бенефициары по умолчанию мужчины.

К нам обращаются женщины после психологического давления. Мы их спрашиваем, помимо прочего: «Чего вы хотите?» Все их желания связаны либо с партнёром, либо с детьми, но не со своими мечтами. Их нет. Это результат многолетнего психологического насилия, когда человек теряет себя как личность. И очень сложно вытащить человека из этого.

Отношения с насилием часто идут циклами: **напряжение — вспышка — примирение.**

После вспышки обычно наступает облегчение, которое может ощущаться как любовь. Потом снова возникают придирки, растёт тревога, усиливается раздражение, которые переходят в крики, унижение, угрозы, физическое насилие. И снова финальная фаза в виде извинений, подарков, обещаний, что «больше не повторится» — её называют «медовый месяц».

При этом в цикле насилия стадия насилия со временем становится длиннее, а «медовый месяц» сокращается.

Из-за того, что цикл повторяется, сложно уйти с первого раза. Женщины верят, что он больше так не будет, что он изменится, что он обещал. Они верят и в следующие разы, потому что видят, каким хорошим он может быть. С каждым разом всё больше сомневаются в себе, своих поступках, уме, возможностях быть самостоятельной и независимой.

Однако в самом начале отношений уже могут появиться «красные флаги» в виде ревности, попыток изолировать от близких, критики под видом заботы, цифрового контроля и вспышек гнева с последующими извинениями. Эскалация будет нарастать с течением времени.

В случае если женщина столкнулась с насилием в семье, она может обратиться по **«телефону доверия» 1146.** Если пострадавшая от насилия напишет заявление, то её могут временно разместить в государственный центр реабилитации, где есть психологи, юристы, социальные работники. Эти центры находятся под управлением Национального агентства социальной защиты. Там она может пробыть до полугода.

Её могут направить на краткосрочные курсы и обучить профессиональным навыкам, помогут с трудоустройством, оформят документы на выплату алиментов. Государство действительно в меру своих ресурсов старается оказать поддержку. Те, кто столкнулся с описанными выше ситуациями, могут обратиться за бесплатной **психологической** и **юридической** помощью к проекту Nemolchi.uz.

Если вы видите, что ваша знакомая сталкивается с насилием, то самое важное — её **не осуждать.** Можно показать, что вы рядом, и всегда будете рядом. Часто бывает, что женщины ничего не предпринимают, а ждут, что кто-то придёт и спасёт их. Тут важно родственникам, друзьям и близким **не играть в «спасателей».** Если они пытаются принять меры за пострадавших, то надо быть готовыми к тому, что спасать этого человека придётся всю жизнь.

Вы можете дать ей контакты различных служб поддержки, предложить обратиться в правоохранительные органы, но **не давите на неё**, не требуйте немедленных решений. Помните, что она также подвергалась психологическому насилию и может быть лишена точки опоры. Нужно время, чтобы у неё появился ресурс действовать самостоятельно и сделать первый шаг для выхода из ситуации.