Крыло

**Крыло**

В одной из наших газет я прочитал про крылатых коней. Как и многие, я много читал о летающих конях, скакунах, оставляющих ветер позади, волшебных дульдулях, которые от одного взмаха всадника взмывают в небо и исчезают среди облаков.

Когда-то в нашем селе, расположенном недалеко от гор, были табуны лошадей. Помогая табунщикам, когда мы водили лошадей на водопой, мы невольно чувствовали себя сидящими на тех самых летающих дульдулях, мысленно переваливали через гору Унгортог и возвращались, повидав еще не открытые для нас многочисленные края.

А взять хотя бы летающих коней из сказок. Пася овец и ягнят на Такавойтепа и Мунчоктепа, мы доставали из-за пазухи книги с пожелтевшими страницами и истрепанными переплетами и принимались за чтение. Не было сказки, где бы не участвовала лошадь. Лошадь узнает всадника, если тот заблудится — доведет до дома, в пути защитит от нападения хищников, загодя почувствует беду и насторожит уши, а если не ухаживать за ней должным образом — обидится и перестает есть корм. Когда же приходит время и ее ведут на убой, она, чувствуя свою судьбу, роняет из глаз горькие слезы.

Я тоже верил в существование крылатых коней. Верил с самого детства. Соливой-улокчи, известный наездник нашего села — наш дядя, проведший жизнь на коне и прорывавшийся сквозь толпу на самых разных кокпарах, на мой вопрос ответил:

— «Эх, племянник, летающие кони были, чаще они встречались в древние времена». Позже я спрашивал и у Эшона-наездника, у которого при слове «лошадь» загорались глаза. Все они говорили: «Да, были». Но никто не сказал: «Я видел».

В студенческие годы, приехав в село, я попал на свадьбу парня по имени Муродхон. В наших краях суннат-той справляют в самый разгар зимы, когда снег доходит почти до колен. Забивают откормленного коня, мясо варят в большом казахе и на рассвете подают людям шурпу.

На свадьбе Муродхона я только собирался размочить хлеб в шурпе, как один из моих школьных друзей сказал: «Тебя спрашивает Мирзаджон-баковул». Мирзаджон — парень, увлеченный лошадьми и охотой, который не успокоится, пока за год не выкормит и не забьет коня, не упакует казы в кишку. В детстве он не отрывал головы от сказок. Раз он меня спрашивает, наверняка есть дело, подумал я и, допив шурпу, спустился в подвал свадебного дома.

Смотрю, Мирзаджон режет сваренное мясо и казы тонкими ломтиками. «Ты редко приезжаешь в село, сколько свадеб пропустил, где не поел плова», — молвил он и первым делом угостил меня на славу. Затем, словно чужие не должны были этого слышать, тихо прошептал мне на ухо:

– У коня, забитого на убой, оказалось крыло...

С этими словами он указал на легкие коня, подвешенные к деревянному столбу подвала. Обычно после окончания свадьбы родственники, друзья и близкие, помогавшие на свадьбе, собираются и проводят обряд «калла солди». На этом обряде легкие забитого коня идут на самсу. Я посмотрел: под обеими долями висело по одному отростку. Длиной свыше одной пяди.

– Крылом называют вот это, – сказал Мирзаджон, показывая на отросток. – Когда такие кони дышат, эти отростки, выросшие из легких, тоже наполняются воздухом. За счет этого конь дышит еще глубже и мчится подобно ветру...

Позже я рассказывал эту историю в паре мест, и любители лошадей не стали утверждать: «Э, нет, крылатые кони совсем другие». А там, кто его знает...