Кого чаще защищают узбекские суды: чиновников или граждан?

**Узбекские суды: на чьей стороне Фемида – чиновников или граждан?**

Вопрос о том, кого чаще защищают узбекские суды – чиновников или граждан – может показаться риторическим. Действительно, обычному человеку непросто противостоять в суде представителям власти или государственным структурам. Судье, возможно, проще принять решение, не идущее вразрез с интересами системы.

Защита прав гражданина требует не только точного применения закона, но иногда и смелости идти против устоявшейся практики, позиции госоргана или чиновничьего интереса, принимая на себя ответственность.

Именно поэтому Указ Президента № УП-160 от 14 августа 2026 года «О Стратегии „Правосудие – 2030“» имеет особое значение. Документ нацелен на создание в Узбекистане народной и справедливой судебной системы, надёжно защищающей права человека. Одним из шести приоритетов названа «гарантированная справедливость» – усиление гарантий восстановления нарушенных прав граждан в суде.

На бумаге всё выглядит однозначно: если чиновник нарушил закон, суд должен это установить. Если госорган ошибся, суд должен исправить ошибку. Если нарушены права человека, они должны быть восстановлены. Без оглядки на должность, статус и административный ресурс.

Однако любая реформа требует времени. А что делать тем, кто не может ждать до 2030 года? Что делать человеку, который рискует потерять дом, землю или имущество уже сегодня?

**25 лет законной жизни – и вдруг «самозахват»**

История семьи С. и Е. Гафаровых – яркий тому пример.

Многие годы семья владела недвижимостью в Кибрайском районе Ташкентской области. Участок площадью более 2200 квадратных метров, согласно представленным документам, имеет многолетнюю историю.

Ещё в 1994 году земля была официально выделена предыдущему владельцу решением кишлачного совета, а затем – решением хокима Кибрайского района. Впоследствии недвижимость неоднократно переходила из рук в руки по договорам купли-продажи и дарения, нотариально удостоверенным и прошедшим государственную регистрацию.

В 2019 году, после включения Кибрайского района в состав Яшнабадского района столицы, земельный участок со всеми постройками получил кадастровый номер и был официально учтён. Казалось бы, что ещё нужно для законной защиты?

Оказывается, даже этого может быть недостаточно.

В 2025 году, с началом реализации земельной амнистии, история приняла неожиданный оборот. По словам владельцев, представители кадастрового ведомства признали законной лишь часть участка – 8 соток. В отношении остальной территории появились формулировки о «самозахвате» земли и незаконном строительстве.

Возникает главный вопрос: как объект, десятилетиями находившийся в гражданском обороте, переходивший от собственника к собственнику по нотариально удостоверенным сделкам и отражённый в государственных регистрах, вдруг оказался самовольно захваченным? Это уже не просто земельный спор, это вопрос доверия гражданина к государству.

**Амнистия, обернувшаяся угрозой сноса**

Само слово «амнистия» подразумевает легализацию ранее возникших проблем, а не создание новых. Однако семья Гафаровых вместо ожидаемого урегулирования получила административные протоколы, штрафы и судебные разбирательства. Возникла реальная угроза утраты части имущества, а также речь зашла о сносе построек.

Согласно материалам дела, супруги были привлечены к ответственности и оштрафованы на 82,4 млн сумов каждый за «неснос» строений. Получилась парадоксальная ситуация: люди, которые десятилетиями считали себя законными владельцами своей недвижимости и располагали документами, подтверждающими переход прав и регистрацию имущества, оказались в положении нарушителей. И теперь им предлагают отвечать за то, существование чего государство прежде фактически признавало.

**«Мы на вашей стороне. Но решение в вашу пользу принять не можем»**

Особенно показательно, по словам Гафаровых, развивался процесс в суде первой инстанции. Владельцы утверждают, что судья отнёсся к ним с пониманием и фактически признал сложность их положения. Но, как рассказывают супруги, одновременно прозвучало: суд не может принять решение в их пользу, а окончательную оценку даст апелляционная инстанция. Вместо ожидаемой защиты последовали штрафы и требования устранить нарушения.

**Десять минут для правосудия – и в деле появился магазин**

Апелляционная инстанция под председательством судьи Д. Дададжановой, по утверждению владельцев, фактически сохранила этот подход. По их словам, заседание продолжалось менее десяти минут. В итоге решение первой инстанции было изменено лишь незначительно.

Но гораздо интереснее другое. В апелляционном определении неожиданно возник вопрос о праве собственности на коммерческий объект – магазин, расположенный по тому же адресу. При этом, по словам владельцев, ранее речь в споре шла об их жилых и хозяйственных постройках. Подобные несоответствия нельзя списывать на техническую мелочь. В земельных и имущественных спорах одна строка в судебном документе способна изменить смысл всего дела.

**Кто решил вернуть землю государству?**

Ещё одна важная деталь обнаруживается в решении Ташкентского городского суда ревизионной инстанции под председательством судьи Каюмова Х. Из материалов дела следует, что 28 августа 2025 года хокимом Яшнабадского района был утверждён протокол, составленный в связи с работами по благоустройству в махалле Жарбоши по программе «Обод махалла» и проведением инвентаризации объектов недвижимости. В документе, однако, имеется несоответствие: в одном месте упоминается Юнусабадский район. Но, судя по контексту, речь, вероятно, всё же идёт о Яшнабадском районе.

Далее в решении говорится, что по результатам инвентаризации было определено принять меры по возврату в государственный резерв земельных участков, выявленных как самовольно занятые.

И вот здесь возникает главный вопрос всей истории. Кто и на каком основании решил, что именно эта земля должна быть возвращена государству? Если такое решение было принято в рамках административной программы, суд не должен подменять собой административный орган. Но и автоматически соглашаться с его выводами он тоже не должен. Задача суда – проверить основания, документы, соблюдение процедуры и доводы обеих сторон. Именно ради этого гражданин и приходит в суд.

**«Земля принадлежит государству» – и что дальше?**

По словам участников процесса, во время одного из заседаний прозвучала фраза о том, что земля в Узбекистане принадлежит государству. Формально спорить с этим утверждением трудно. Но Гафаровы ведь не получили право на государственную землю просто потому, что однажды поставили на ней забор. Они ссылаются на другое: многолетнюю историю выделения участка, перехода прав, нотариальных сделок, государственной регистрации и кадастрового учёта. Именно эти документы и должны быть предметом тщательной судебной проверки.

Потому что если государство в течение десятилетий регистрировало сделки с объектом, выдавало документы и учитывало недвижимость, гражданин вправе рассчитывать хотя бы на то, что однажды возникшие у государства сомнения будут объяснены и рассмотрены в установленной законом процедуре.

Тем временем, по словам Гафаровых, местные власти уже предпринимали попытку организовать снос спорных построек. В один из субботних дней к дому приехали техника и рабочие. Для владельцев это был уже не спор на бумаге. Это был момент, когда судебное дело могло превратиться в разрушенный дом. По словам семьи, остановить снос удалось лишь в последний момент. Местные власти согласились отложить его. Но насколько надолго?

**Правосудие – когда-нибудь или сегодня?**

История семьи Гафаровых – это не только спор о нескольких сотках земли. И даже не только конфликт с кадастровым ведомством. Это тест на то, насколько принцип «гарантированной справедливости» работает не в тексте президентского указа, а в конкретном судебном кабинете.

Стратегию «Правосудие – 2030» можно написать сегодня. Можно определить шесть приоритетов, поставить задачи и установить показатели. Но для человека, который сегодня рискует потерять дом, участок или имущество, 2030 год – слишком далёкая дата. Ему нужен суд сейчас. Суд, который не просто сочувствует, а защищает. Не объясняет, почему «ничего не может сделать». Не отправляет гражданина в следующую судебную инстанцию, словно эстафетную палочку. А берёт документы, проверяет доводы сторон, разбирается в противоречиях и принимает решение – независимо от того, кто находится по другую сторону: пенсионер, предприниматель, чиновник или государственное ведомство.

Пока же семья Гафаровых, столкнувшись с государственным аппаратом, не может сказать главного: «В суде меня услышали». Последнее слово теперь за Верховным судом. И его решение покажет гораздо больше, чем судьбу одного земельного участка. Оно покажет, что сегодня в Узбекистане весит больше: многолетние документы гражданина или позиция государственного аппарата. И, возможно, именно с этого дела для семьи Гафаровых начнётся то самое «гарантированное правосудие», о котором государство говорит в стратегии до 2030 года. Очень хочется в это верить.

Вера Рудакова, журналист