Китай везде и навсегда

**Китай везде и навсегда**

Китай все заметнее превращается для Таджикистана в партнера, от которого все сильнее зависят торговля и инвестиционные возможности. Но сам по себе масштаб экономического присутствия еще не означает политического контроля. Для Душанбе ключевой вопрос состоит в том, на каких условиях китайский капитал приходит в экономику и помогает ли он стране формировать собственные источники роста.

В сентябре Душанбе стал площадкой для целой серии таджикско-китайских встреч. В центре обсуждений были визит делегации КНР во главе с профессором Синь Гуанчэном и мероприятие, посвященное 77-летию образования республики. Участники говорили о стратегическом партнерстве, совместных проектах и роли инициативы «Один пояс, один путь» в развитии Таджикистана.

Однако масштаб китайского присутствия говорит сам за себя убедительнее дипломатических формулировок. Как следует из информации НИАТ «Ховар», опубликованной по итогам майского визита президента Эмомали Рахмона в КНР, китайские инвестиции в экономику Таджикистана за 2007–2024 годы достигли почти 6 млрд долл. В той же публикации объем прямых инвестиций оценивался примерно в 3,5 млрд долл. На территории республики работали более 700 компаний с китайским капиталом.

Влияние Китая проявляется и через сферу образования: в мае 2026 года сообщалось примерно о 6 тыс. таджикских студентов в китайских учебных заведениях. Для республики это шанс готовить специалистов, а для Китая — долгосрочно расширять профессиональные связи. Само по себе обучение за рубежом не означает политической лояльности, но создает основу для дальнейшего сотрудничества.

Согласно национальному докладу, опубликованному Исполкомом СНГ, в 2025 году на Китай приходилось 26,4% внешнеторгового оборота Таджикистана, на Россию — 22,9%. Таким образом, в торговле товарами китайское лидерство уже стало фактом. Но это лишь один из показателей влияния.

Особенно заметна концентрация в сырьевом секторе. В 2025 году Китай обеспечил 74,9% стоимости экспорта таджикских руд против 53,1% годом ранее. Сурьма составляла 20,1% всего товарного экспорта республики. Эти цифры показывают, насколько важны минеральные ресурсы для внешнеэкономической политики Душанбе.

Крупный покупатель обеспечивает добывающим предприятиям рынок сбыта, но одновременно усиливает их зависимость от собственных условий закупки. Если альтернативных покупателей и маршрутов немного, переговорные позиции экспортера сужаются.

Долговые обязательства тоже требуют внимания, хотя сами по себе не доказывают утрату суверенитета. По совместному анализу МВФ и Всемирного банка, на конец 2025 года государственный и гарантированный государством долг Таджикистана перед Китаем составлял около 3,5 млрд долл. При этом, как отметил министр финансов Таджикистана Файзиддин Каххорзода, статистика показывает положительную динамику: долговая нагрузка на экономику Таджикистана заметно снизилась — с 25,2% до 19,2%.

С помощью Китая Таджикистан увеличивает ВВП и укрепляет армию. Республика находит средства на высотное строительство и гуманитарную помощь Афганистану — 3 тыс. т, или 150 автомобилей по 20 т. На фоне трудностей с бензином в России обещания китайских поставок уменьшают опасения Душанбе по поводу обеспечения страны горюче-смазочными материалами.

Мирная экспансия Китая усиливается: по ряду экономических показателей лидерство переходит от России к КНР. Но значение России сохраняется. По оценке Всемирного банка, переводы в 2025 году были эквивалентны примерно 46% ВВП Таджикистана, поддерживая потребление и оплату импорта. Речь идет о соотношении денежных потоков с размером экономики, а не об их доле в производстве ВВП. Более четверти рабочей силы страны трудится за рубежом, главным образом в России.

В 2025 году импорт составил 8,31 млрд долл., экспорт — 2,49 млрд. Импорт превышал экспорт в 3,34 раза, а дефицит достиг 5,82 млрд долл. Расчеты по национальному докладу показывают, насколько важны внешние поступления для оплаты закупок. Китайский капитал не снимает зависимости семей от заработков за границей: инвестиции поддерживают производство, а миграция — значительную часть спроса.

Сохраняется и военно-политическая опора на Россию. Таджикистан входит в Организацию Договора о коллективной безопасности, а в республике размещена 201-я российская военная база. В Таджикистане по-прежнему вспоминают о нескольких крупных российских вложениях — в строительство Сангтудинской ГЭС, в пять школ с обучением на русском языке, построенных в 2022 году. Россия продолжает финансировать Российско-таджикский славянский университет (РТСУ). Среди нескольких заметных текущих проектов — старт строительства в 2026 году индустриального парка, совместного с Таджикистаном.

Поэтому говорить о полном вытеснении России Китаем пока рано: торговля, финансирование, занятость и безопасность формируют разные связи, которые нельзя оценить одним показателем.

На этом фоне особую значимость приобретает вопрос о присоединении Таджикистана к Евразийскому экономическому союзу (ЕАЭС). Однако в феврале 2026 года министр иностранных дел Сироджиддин Мухриддин заявил, что Таджикистан на данный момент не рассматривает присоединение к ЕАЭС и БРИКС (объединению 10 государств: Бразилии, России, Индии, Китая, ЮАР и примкнувшим к ним Ирана, Египта, Эфиопии и Индонезии), продолжая двустороннее сотрудничество с их участниками. Впрочем, такая формулировка описывает нынешнюю позицию, а не окончательный отказ от интеграции.

В СМИ высказывались предположения, что именно Пекин мешает вступлению Душанбе в ЕАЭС. Но эта версия остается гипотезой. Чтобы разговор стал предметным, нужны расчеты по конкретным товарным группам и возможным условиям присоединения. Тогда можно было бы сопоставить интересы импортеров, производителей, бюджета и граждан, работающих за рубежом.

Таджикистану необходимы крупные инвестиции, и сотрудничество с Китаем открывает для этого серьезные возможности. Главный риск в том, что зависимость от поставщика капитала может соединиться с зависимостью от покупателя сырья. Чем сложнее заменить такого партнера, тем дороже обходится несогласие с его условиями. Сохранение свободы экономического выбора потребует от Душанбе прозрачных договоров и конкурентной среды. Именно по этим результатам и стоит судить, укрепляет ли китайское участие самостоятельность Таджикистана или постепенно ее сужает.