Кастрация, пожизненное тюремное заключение или смерть: как бороться с педофилией?
Ужесточение наказания за педофилию — это хорошо, но это лишь мера, принимаемая после совершения преступления, считает юрист Камола Алиева. Она подчеркнула, что в любой системе, работающей с детьми, должна быть создана среда для предотвращения насилия, а преступники должны чувствовать неотвратимость наказания.
Кастрация, пожизненное заключение или смерть: как бороться с педофилией?
После того как в государственном детском саду в Учкурганском районе Наманганской области 5-летняя девочка подверглась сексуальному насилию, меры наказания против педофилии снова начали активно обсуждаться.
В беседе юрист Камола Алиева, опираясь на мировой опыт, высказала свое мнение об эффективных путях борьбы с педофилией.
По словам юриста, кастрация, смертная казнь и даже пожизненное заключение не могут быть решением проблемы.
«В мировой практике есть те, кто применяет химическую кастрацию. Что вообще означает кастрация? Это — подавление полового влечения у мужчин, то есть, если у человека есть половое влечение к ребенку и он считается педофилом, половое влечение этого лица снижается с помощью специальных препаратов».
Камола Алиева отметила, что в мировой практике кастрация преступника проводится по его собственному желанию в период окончания срока тюремного заключения, перед выходом на свободу. Однако, по словам юриста, существует вероятность рецидива, то есть восстановления полового влечения.
«Скажем, эту процедуру нужно повторять каждые 6 месяцев. Но если в промежутке он откажется от этого, половое влечение снова восстановится. Если педофил скажет, что не будет делать кастрацию, никто не сможет ему противостоять. То есть в условиях Узбекистана это тоже не решение», — говорит она.
«Если государство возьмет на себя проведение этого медицинского процесса и наладит химическую кастрацию, из бюджета придется выделять крупные суммы денег. То есть это — дорогостоящий процесс. Во-вторых, есть вопрос его качества. В-третьих, человек-педофил никогда не придет со словами „я педофил, кастрируйте меня“. Я такого не видела. В мировой практике вероятность этого тоже крайне мала», — добавила Алиева.
Также Камола Алиева остановилась на смертной казни, продвигаемой в социальных сетях. «Это вид наказания, который не соответствует ни нашему законодательству, ни нашим международным обязательствам, ни гуманности», — говорит специалист.
«Конечно, мы все в гневе. Мы все хотим наказать и уничтожить педофилов. Но не смертью. Если говорить с юридической точки зрения, в 2008 году мы объявили мораторий на смертную казнь. Это закреплено и в Конституции».
Кроме того, юрист подчеркнула, что из-за проблем в судебной системе страны смертная казнь может стать «оружием в руках некоторых недобросовестных людей, инструментом для уничтожения „неудобных“ людей». «То есть этот вариант нам тоже не подходит», — сказала она.
Камола Алиева напомнила, что в таких странах, как США и Китай, за некоторые преступления существует смертная казнь, однако отметила, что высшая мера наказания не приводит к снижению преступности, исчезновению преступлений и прекращению сексуального насилия.
«Значит, главный вопрос — не в суровости наказания, а в его неотвратимости. То есть, если этот человек совершает или собирается совершить это преступление, он должен знать, что его найдут на 100 процентов и привлекут к ответственности. Только тогда он может отступить. То есть он должен понимать, что вся система работает против него. Не должно быть уверенности в том, что можно совершить насилие и уйти от ответственности. По-моему, не только в отношении детей, но и при любом насилии существует уверенность, что удастся избежать наказания. В системе есть такая атмосфера. Они не чувствуют неотвратимости наказания», — говорит Алиева.
На фоне ужасного инцидента в Намангане в Узбекистане был разработан законопроект об ужесточении наказания за половые преступления против детей, не достигших 14 лет, который прошел одобрение и утверждение депутатов Законодательной палаты и сенаторов Олий Мажлиса. Согласно ему, также предложено применять к педофилам пожизненное заключение. В действующем законодательстве за это преступление пока предусмотрено лишение свободы на срок максимум до 20 лет.
Камола Алиева, заявляя, что является сторонницей ужесточения наказания, напомнила, что это тоже мера, принимаемая уже после совершения преступления.
«Почему вообще предлагается пожизненное заключение. Если помните, в течение 10 дней 2025 года в Ахангаране и Намангане наблюдались 2 кейса. Именно лица, отбывавшие наказание за изнасилование лица, не достигшего 14 лет, и удовлетворение половой потребности в противоестественной форме с применением насилия (статьи 118–119 Уголовного кодекса), после досрочного освобождения первым делом совершили изнасилование ребенка. Один изнасиловал 9-летнюю девочку, второй — 7-летнюю внучку своего дяди. После этих 2 случаев был поставлен под вопрос факт того, почему этим рецидивистам назначается мягкое наказание. В целях изоляции таких лиц от общества и было предложено пожизненное заключение», — говорит юрист.
Напомним, поручение об установлении пожизненного заключения для лиц, повторно совершивших насилие в отношении детей, было предусмотрено в указе президента от 16 февраля 2026 года о реализации стратегии «Узбекистан — 2030» (№ УП-22).
Срок его исполнения был установлен до 1 апреля 2026 года. Законопроект, предусматривающий соответствующие изменения, был принят Законодательной палатой в первом чтении 29 сентября — почти на шесть месяцев позже установленного срока.
«Этот [вопрос] поднимался и в прошлом году. Но вовремя внесен не был, запоздал. На практике случаев задержки очень много. Но ведь резонанс был и в прошлом году, и после этого тоже был. Сколько таких случаев. За последние 4 года было совершено более 445 преступлений сексуального насилия. И это только то, о чем мы знаем», — сказала специалист.
Камола Алиева подчеркнула, что для предотвращения насилия сама атмосфера в системе должна не допускать этого.
«Камеры должны быть на 100 процентов и должны работать. При приеме на работу работодатель должен знать, кого он принимает, кто этот человек, где он работал раньше — это должно стать его ответственностью. Особенно в системе образования, каждый руководитель, каждая система, ответственные сотрудники и начальники должны задавать себе вопрос: кто этот сотрудник, который приходит работать с детьми», — отметила собеседница.
Ранее «Газета» писала, что в мировой практике защита детей основывается на строгих стандартах и протоколах, обязательных для всех учреждений и сотрудников, а насилие над девочкой в детском саду Намангана показало отсутствие подобных механизмов в системе образования и воспитания Узбекистана.