Гребущий против течения

**Гребущий против течения**

Касым-Жомарт Токаев уже семь с половиной лет занимает пост президента Казахстана. Но за это время ему фактически пришлось трижды приходить к власти. В первый раз это случилось в марте 2019 года, когда Нурсултан Назарбаев передал ему президентскую резиденцию «Ак-Орда», но сохранил за собой многие ключевые рычаги управления. Во второй — в январе 2022 года, когда при помощи ввода войск ОДКБ Токаеву удалось сорвать попытку государственного переворота и отвести страну от края гражданской войны. И, наконец, в третий раз — самый растянутый по времени — в течение 2026 года президент провел конституционную реформу и окончательно превратил Казахстан Назарбаева в Казахстан Токаева.

Для России появление у президента Казахстана более широкой свободы маневра и более прочного политического тыла представляет далеко не праздный интерес. Токаева никак нельзя назвать лидером, который идет в фарватере Москвы. Казахстанский руководитель не стесняется прямо в присутствии Путина заявлять о своей «особой позиции» по чувствительным для России вопросам. Достаточно вспомнить недавний эпизод в Омске, когда Токаев призвал заморозить российско-украинский конфликт по линии боевого соприкосновения.

Но в нынешние крайне неспокойные и крайне политически сложные времена важны не отдельные расхождения, а совпадение базовых интересов — прежде всего в сфере безопасности. Завершение процесса политической достройки Казахстана Токаева означает, что по другую сторону самой длинной непрерывной сухопутной границы в мире (7598,8 км — это вам не шутки!) у России тоже есть крепкий и надежный политический тыл.

**Шипы и ловушки президентства**

На момент официального превращения Касым-Жомарта Токаева в президента весной 2019 года новая столица независимого Казахстана Астана по уровню инфраструктуры и бытового комфорта отличалась от Кзыл-Орды 1925 года (первой столицы советского Казахстана) как небо от земли. До и после переноса высших казахстанских государственных учреждений из Алма-Аты в Астану в 1997 году в обустройство бывшего скромного советского областного центра были вложены многие миллиарды долларов. Но с точки зрения политического комфорта для нового формального главы государства эти два города были вполне сопоставимы.

В своей книге «Моя жизнь: от зависимости к свободе», изданной в 2024 году в Москве, Нурсултан Назарбаев так описал эпизод, случившийся еще в 2013 году и заставивший его принять решение о передаче президентской должности Касым-Жомарту Токаеву: «После проходившего в здании театра торжественного собрания и праздничного концерта, когда публика уже двинулась на выход, я тоже поднимался из своего кресла, когда вдруг понял, что не могу это сделать: все тело словно сковало. Чтобы люди не заметили, я оставался в кресле и лишь через какое-то время сумел выпрямиться. Да, это был вполне однозначный сигнал».

По воспоминаниям первого президента Казахстана, в 2013 году этот «однозначный сигнал» полностью ускользнул от внимания посторонних наблюдателей. Но ему самому «пришлось сделать выводы. Президентство — работа тяжелая во всех отношениях… Президент должен быть «здоров и на белом коне». Иначе это будет вредить делу управления страной. Так я предложил работавшему на тот момент заместителем генерального секретаря ООН Касым-Жомарту Кемелевичу вернуться в страну и вновь возглавить Сенат. За этим стоял мой основной и конечный замысел».

Очень гладкое повествование, за которым скрывалась совсем не гладкая реальность. Великому оратору древности Цицерону приписывают фразу abiens abi («уходя — уходи»). Но когда речь идет о добровольном отказе от огромного объема власти, следовать этой мудрой рекомендации часто оказывается выше человеческих сил. Семь с половиной лет назад это оказалось выше сил Нурсултана Назарбаева. Формально покинув высший государственный пост в стране, он ушел, но при этом остался — или ушел лишь наполовину.

Обычный эпизод, характеризующий политическую жизнь Казахстана с марта 2019 года до января 2022 года, когда главной задачей официальной местной пропаганды была трансляция во внешний мир «абсолютно правдивого» сигнала: никакого двоевластия в нашей стране нет! Президент Токаев вызвал к себе одного из самых важных чиновников в своей администрации и предложил ему перейти на дипломатическую работу.

Привыкший «слушаться старших» чиновник согласился — и получил за это выговор во время следующей встречи с Назарбаевым. Сохранивший за собой в качестве председателя Совета безопасности Казахстана контроль над силовыми структурами Нурсултан Абишевич высказался примерно так: «Не важно, что президент тебе это предложил! Тебе следовало отказаться!»

После провала попытки сноса власти в январе 2022 года, когда Токаев сумел освободиться от навязчивой «опеки» предшественника, он сделал в интервью российскому журналисту Леониду Млечину для его книги «Трагический январь: президент Токаев и извлечение уроков» ряд поразительных признаний: «С изумлением президент выяснил, что следят за его близкими родственниками, даже за сыном. Он спросил: «Зачем вы это делаете?»».

Токаева стали убеждать, что это делается ради безопасности его семьи. А на деле надеялись собрать компромат, чтобы иметь возможность надавить на главу государства. Президент рассказал мне, как один очень близкий ему человек заметил: «Вы стали президентом 19 марта. А 20-го вы уже превратились в главного врага семьи Елбасы («лидер нации», официальный титул Назарбаева с 2010 по 2023 год). И, возможно, его самого. Такова диалектика власти».

Многие члены семьи Назарбаева действительно были теми еще деятелями. В книге Леонида Млечина приводится рассказ про любимого племянника Назарбаева Кайрата Сатыбалды, который поразил даже меня — человека, хорошо знакомого с казахстанскими политическими нравами.

Бывший председатель Комитета национальной безопасности генерал Мусаев вспоминал: «После моего ухода Кайрат Сатыбалды занял пост зампреда по кадрам. Он весь личный состав, как в простонародье говорят, «посадил на коврики». То есть оперативному составу рекомендовали, а зампред по кадрам проверял, все ли молятся в нужное время. Отсюда исходите, какого идеологического и религиозного направления был он сам и в какую сторону направлял оперативный состав».

Но не стоит думать, что первоисточником всех политических проблем Казахстана является или являлось только то, что Назарбаев слишком многое позволял своей семье. За этим стоит еще один, более глубокий политический слой: поведение некоторых членов семьи первого президента отражает особенности казахстанской политической реальности, обычно скрытые от внешних наблюдателей.

Мы — те самые внешние наблюдатели — привыкли судить о Казахстане по Астане и Алма-Ате. Но эти вполне по-европейски выглядящие города — еще не весь Казахстан. Есть и «глубинный» Казахстан, который может быть очень разным — например, таким, каким он предстает в статье журналистки Алмы Бектеновой, опубликованной еще в январе 2023 года в местном издании Turanpress:

«Шымкент, Туркестанская, Жамбылская и Кызылординская области все активнее приобретают черты традиционалистских регионов… В бытовом контексте Юг давно наделяют особыми приметами. Здесь высок уровень семейно-бытового насилия, часты случаи похищения девушек, многоженства, ранних браков… Высоченные темпы рождаемости переполняют людскими ресурсами трудоизбыточный Юг.

Нищета и отсутствие перспектив становятся питательной средой для извращенных традиций и порождаемого архаизацией насилия. Кроме того, псевдотрадиционные ценности насаждаются в Алма-Ате и северных регионах, куда южане массово мигрируют в поисках работы или случайных доходов. Криминальные сводки показывают, что во многих преступлениях против женщин и детей задействованы уроженцы Юга».

Эту мрачную цитату не следует воспринимать как демонизацию южных регионов Казахстана или как выпад против системы власти Токаева. Описанные выше проблемы носят структурный характер и не решаются какими-то одномоментными мерами. И новизны в них тоже нет: все эти «родовые пятна» ярко проявлялись еще при Назарбаеве. Причем не просто проявлялись, а соединялись в единую взрывоопасную смесь с опасными тенденциями, исходившими из самых верхов казахстанского общества.

Сверхбогатство и сверхвлияние одних и сверхбедность других — вот что сделало возможным фактическое создание частных армий. Вот что сделало возможным тот причудливый «коктейль» из стремления к захвату власти, религиозного экстремизма, криминала и бизнеса, основанного на «серых» или «черных» схемах, который взорвался в Казахстане в январе 2022 года.

Впрочем, это описание несколько неполное. В этом «коктейле» был еще один ингредиент — слабость власти, вызванная появлением в руководстве страны двух параллельных центров влияния. Для стран вроде Казахстана — и, кстати, России тоже — слабость власти почти фатальна, ее можно сравнить разве что с резким ослаблением иммунитета в человеческом организме. Власть в Казахстане должна быть сильной. Власть в Казахстане не должна соседствовать со «знаком вопроса».

Устранив после января 2022 года конкурирующие параллельные центры политического влияния, Касым-Жомарт Токаев устранил и этот «знак вопроса». Но затем в стране начался новый политический цикл. Осенью того же года Токаев предложил провести досрочные президентские выборы, увеличить президентский срок с пяти до семи лет, но при этом ограничить пребывание главы государства у власти только одним сроком.

Так новый «транзит власти» в Казахстане был назначен на 2029 год. В 2022 году этот рубеж казался очень далеким. Но к 2026 году ситуация изменилась. Рядом с казахстанской властной вертикалью вновь возник потенциально опасный для Токаева и для политической стабильности в стране пресловутый «знак вопроса». Смысл проведенного в соседней с Россией в этом году «переучреждения» системы власти состоит в замене этого знака на другой «знак вопроса» — на этот раз уже выгодный Токаеву.

После появления этим летом в Казахстане нового Основного закона местный Конституционный суд дал такое разъяснение: «Факт занятия лицом одной из указанных должностей в период действия Конституции 1995 года сам по себе не образует препятствия для его избрания или назначения после вступления в силу Конституции Республики Казахстан». Разъясняю для особо недогадливых, что означает этот юридический жаргон: если Токаев решит вновь баллотироваться в президенты Казахстана в 2029 году, у него есть такое право.

Воспользуется ли нынешний главный обитатель «Ак-Орды» этим правом или нет — вопрос, на который родившийся в 1953 году Токаев пока не дает определенного ответа. Но ту определенность, которая ему была нужна, президент Казахстана уже получил: в глазах политической элиты своей страны и внешних игроков он превратился из «хромой утки» в обладателя полной свободы маневра.

**Не изображая жертву**

В современной мировой политике — и не только в политике, но сейчас речь именно о ней — очень модно и выгодно изображать из себя жертву. И лишь немногие лидеры понимают опасность, заложенную в такой политической модели, и находят в себе силы грести против течения. Касым-Жомарт Токаев — из их числа.

Открывая в сентябре сессию нового казахстанского парламента, Курултая, Токаев заявил: «Особое внимание следует уделить формированию гармоничного национального самосознания… Нельзя отравлять память народа сомнительными фактами и искаженными сведениями. Подобные действия ослабляют веру в прошлое и надежду на будущее. Наша история и литература — это не хроника бесконечных жертв, страданий и трагедий.

Безусловно, мы никогда не предадим забвению трагические и переломные страницы нашей истории. Однако страдания, которые пережил наш народ, не могут быть основой нашей национальной идентичности. История нации состоит не только из поражений и неудач, в нашей истории было достаточно триумфальных побед и достижений. Поэтому нельзя мировую историю, включая историю отдельных народов и историю собственной нации, рассматривать и оценивать поверхностно, упрощенчески, одномерно».

Уверен, многие даже не до конца поняли, против чего и почему в данном случае выступил президент Казахстана. Но мне это было совершенно ясно с первых его слов. Как и Токаев, я родился в столице советского Казахстана Алма-Ате, правда, на 22 года позже него. В отличие от Токаева, я никогда в сознательном возрасте не жил там постоянно — но до совершеннолетия регулярно приезжал туда на летние каникулы.

И Алма-Ата тех лет осталась в моей памяти как город, залитый солнечным светом. Город, удобный для жизни. Город, наполненный доброжелательностью. Конечно, это глубоко личная и на сто процентов субъективная оценка, которая не учитывает не самые «солнечные» стороны жизни той эпохи. Но если мы говорим не о погоде, а о человеческом существовании, то ничего на сто процентов «солнечного» не бывает нигде и никогда.

Что же до субъективности, то уже не первое десятилетие по бывшему СССР катится «девятый вал» столь же субъективных, но при этом претендующих на «историческую объективность» оценок, в которых «несолнечные» стороны нашего общего прошлого гипертрофируются и доводятся до полного абсурда.

По причинам, которые я объясню чуть позже, приведу в этой связи пример не из казахстанской, а из украинской действительности. Структура, которая в лучших традициях произведений Джорджа Оруэлла называется «Институтом национальной памяти», — о великом писателе Михаиле Булгакове, март 2024 года: «Мировоззренчески был на позициях русского империализма, белогвардейщины, одобрял экспансию русского коммунизма».

Дальше в тексте долго и нудно говорится о том, что «писатель, несмотря на годы жизни в Киеве, презирал украинцев и их культуру, ненавидел украинское стремление к независимости, негативно отзывался о становлении украинского государства и его руководителях». Но это уже не так важно.

Важно другое. Даже человек, резко негативно относящийся ко всему российскому и советскому, не может не признать: тезис о «белогвардейце» Булгакове, который одновременно «одобрял экспансию русского коммунизма», — это полный абсурд. В реалиях того времени, о котором идет речь, такого просто не могло быть.

Однако абсурдность этого мутного потока сознания, к сожалению, не отменяет его эффективности. С помощью миллионов или даже десятков миллионов подобных текстов на Украине за считаные десятилетия удалось перепрограммировать мировосприятие населения. И подобные политические технологии применялись и применяются не только на Украине. Они используются против всех постсоветских стран, включая Казахстан.

Впрочем, говоря лишь о «применении деструктивных политических технологий», мы, на мой взгляд, впадаем в поверхностность. В ситуацию нужно вникать гораздо глубже. Предлагаю сделать это с помощью двух фрагментов воспоминаний Касым-Жомарта Токаева из его книги «Преодоление», опубликованной в 2003 году.

Первый фрагмент относится к тому времени, когда во второй половине 80-х годов будущий президент Казахстана был молодым дипломатом в советском посольстве в Китае: «В 1988 году ко мне в руки попал конфиденциальный аналитический материал, предназначенный для китайских руководителей. Коллектив авторов из ведущего исследовательского центра утверждал, что Советский Союз обречен, на его месте возникнут независимые государства…

С этим материалом я пошел к (послу СССР) Трояновскому и высказал свое скептическое мнение о возможности распада. Действительно, в то время никто не верил в такой поворот событий. Казалось, что все переменится и успокоится, придут, мол, здоровые силы и страна воспрянет».

Второй фрагмент описывает чувства Касым-Жомарта Токаева в момент распада СССР в декабре 1991 года: «В то время я находился в Москве, оформляя свой нелегкий «развод» с союзным министерством. Нелегкий, потому что 18 лет, с первых дней своей трудовой деятельности, я провел в стенах МИДа на Смоленской площади. И по-человечески мне было трудно свыкнуться с мыслью, что отныне придется посещать это здание только по официальным поводам. Но наступила новая историческая эпоха, которая позволяла приложить силы и умения на благо Казахстана…

Куда бы я ни заходил, меня пытались отговорить: «Ничего из парада суверенитетов не получится. Все будут просить Россию представлять интересы республик на международной арене, ведь у нас сложившаяся инфраструктура, готовые кадры»… Но решение было мной принято твердое и бесповоротное».

Оба этих фрагмента рассказывают об одном и том же человеке — и одновременно о двух совершенно разных людях. «Первый» Касым-Жомарт Токаев — лояльный носитель советской гражданской идентичности. Но Советский Союз «приказал долго жить». И Токаев превратился в не менее лояльного носителя новой гражданской идентичности независимого Казахстана.

Появление в Казахстане новой гражданской идентичности несет в себе до конца не усвоенные политические уроки и для самой страны, и для России. Начну с главного «урока» для России: независимый Казахстан не может и не будет копией советского Казахстана. Нравится нам это в Москве или нет, это уже «монастырь со своим уставом».

Менее очевидный, но не менее важный «урок» для Казахстана: гражданская идентичность нового независимого государства по-прежнему находится в стадии формирования. За право участвовать в этом формировании борются самые разные силы. И среди них есть откровенно деструктивные — аналоги тех сил, что довели Украину до нынешнего состояния войны и национальной катастрофы.

И вот здесь мы должны вернуться к словам Токаева о «формировании гармоничного национального сознания» и о недопустимости «поверхностного и одномерного восприятия истории», с которых я начал эту главку. Перефразируя известный афоризм про генералов, британский журналист и политический деятель ХХ века Йэн Маклеод однажды сказал: «История — слишком серьезное дело, чтобы доверять ее историкам». Очень удачная формулировка. Однако, как показывает практика, когда историей начинают заниматься политтехнологи и специалисты по черной пропаганде, лучше от этого не становится.

Впрочем, здесь, наверное, уместно спросить: для кого лучше? Весной 2024 года, незадолго до 9 Мая, моя живущая в Алма-Ате родственница переслала мне ролик, активно гулявший тогда по местным социальным сетям: некий «представитель коренной национальности» идет по улице непонятно в каком городе и при этом изрыгает грубые оскорбления в адрес нашей общей Великой Победы и русскоязычных казахстанцев.

Этого провокатора вскоре удалось установить. Им оказался давно сбежавший за границу и объявленный в Казахстане в розыск бывший генеральный консул страны в Санкт-Петербурге Мейрам Канапьянов. Но не все идеологические единомышленники свихнувшегося на почве национализма отставного дипломата «работают» столь грубо и, как следствие, попадают под пресс казахстанского силового аппарата. Таких единомышленников Канапьянова по-прежнему немало и в легальном казахстанском общественном пространстве.

На мой взгляд, таких единомышленников можно разделить на три частично пересекающиеся категории. Категория первая — те, кто отрабатывает различные щедрые западные гранты. Категория вторая — те, кто использует националистические и антироссийские лозунги и, как сейчас модно говорить, «нарративы» для продвижения собственных политических карьер. Категория третья — те, кто искренне так думает или, позвольте мне так выразиться, кто искренне так заблуждается.

Как бы то ни было, я воспринимаю заявление Токаева как предупредительный и запрещающий сигнал всем этим трем категориям. Будет ли этого сигнала достаточно? Точно нет. Речь снова идет о структурной многолетней проблеме, которая не решается одним или даже десятью политическими сигналами — пусть даже исходящими с самого верха. Но сам факт того, что такой сигнал прозвучал, отражает растущее понимание высшим руководством в Астане: попытки «украинизировать» Казахстан должны получать жесткий и твердый ответ.

И, говоря о «высшем руководстве в Астане», я имею в виду не только одного Токаева. Многолетняя правая рука главы государства, новый вице-президент Казахстана Ерлан Карин часто становится объектом критики некоторых российских блогеров, считающих его слишком «прозападным». Однако в московских коридорах власти к Карину относятся с уважением и считают его человеком, который всегда выполняет свои обязательства. То же самое относится и к новому заместителю председателя Совета безопасности Аиде Балаевой.

Став в 2019 году президентом Казахстана, Касым-Жомарт Токаев не мог сразу сформировать ту правящую команду и ту политическую систему, которые считал оптимальными. Но к настоящему моменту все его желания — или, по крайней мере, все его очевидные для внешних наблюдателей желания — в этой сфере реализованы. Посмотрим, как проявит себя политическая конструкция Казахстана made by Tokayev. Возможностей показать себя в прямом столкновении со сложными внутренними и внешними вызовами у нее точно будет достаточно.

**А мир все усложняется**

В самом начале книги воспоминаний «Преодоление» Касым-Жомарт Токаев рассказал о неловкой ситуации, в которую он, будучи молодым дипломатом, попал «по милости» своего начальника — главного специалиста советского МИДа по Китаю Михаила Капицы: «Вызвав меня в кабинет, он сказал: «Старик, я тут съезжу к одной даме, а ты посиди на телефоне. Будут звонить начальники типа Громыко, скажи, что пошел к зубному врачу».

Как в воду глядел. Телефон члена политбюро, министра иностранных дел не заставил себя долго ждать. В трубке раздался низкий голос с характерным белорусским выговором: «А где Михайло Степановитш?» Я ответил, как было велено. Дескать, был срочно приглашен к стоматологу. «Не у зубного врача он. По девкам опять пошшол», — прозвучал вердикт министра».

Когда я впервые прочитал этот эпизод, я не увидел в нем никакого политического смысла. Но это было сначала. Потом меня осенило: любая политика — даже международная — это всегда сочетание высокого и низкого, веселого и трагического, предельно серьезного и предельно смешного. Так было и так будет всегда. Но особенно это актуально в нынешние времена, когда не последние роли в мировой политике играют бывшая звезда реалити-шоу Дональд Трамп и отставной профессиональный комик Владимир Зеленский.

Как дипломат по профессии и по призванию, Касым-Жомарт Токаев полностью осознает степень накала нынешней ситуации. Выступая на открытии Курултая, президент Казахстана заявил: «Происходящие в мире беспрецедентные события носят лавинообразный, несистемный, хаотичный, трудно предсказуемый характер. Эти катаклизмы вовлекли в свою орбиту практически все страны и народы».

Как видно, Токаев не стал специально выделять Казахстан среди этих «практически всех стран и народов». Но это тот случай, когда «один пишем, два в уме». Как президент Казахстана, Токаев думает — и обязан думать — прежде всего о Казахстане. И в этой связи я хотел бы отдельно обратить внимание на слова Касым-Жомарта Кемелевича, с которыми он обратился к Владимиру Путину на Форуме приграничного сотрудничества в Омске в этом июле.

«Что касается позиции Казахстана в отношении России — не сомневайтесь, мы всегда считали и считаем Россию великим государством, как я уже сказал, об этом я говорю на всех международных форумах, между прочим, и привержены стратегическому сотрудничеству с Россией, союзническим отношениям, как бы трудно это ни было».

«Как бы трудно это ни было» — в высказываниях такого опытного дипломата, как Токаев, подобный оборот никак не мог появиться случайно. У президента Казахстана своя позиция по конфликту на Украине. И это надо принимать как данность. А еще как данность — причем более значимого порядка — надо принимать и другое: несмотря на все сложности и неизбежные противоречия между независимыми государствами, Россия и Казахстан нужны друг другу.

Как человек, который считает своей Родиной и Россию, и Казахстан, я, возможно, необъективен. Но даже если это так, я горжусь этой своей необъективностью. Говоря на том же форуме в Омске об отношениях двух стран, Касым-Жомарт Токаев процитировал известную казахскую пословицу, которую, по его словам, можно перевести на русский так: «Где лад, там и клад».

Все верно, на мой взгляд. Казахстан — крепкий тыл для России. Россия — крепкий тыл для Казахстана. Так было, так есть и так должно быть всегда.