В Центральной Азии разворачивается соревнование за статус цифрового центра: Узбекистан и Казахстан активно развивают инфраструктуру для искусственного интеллекта, стремясь превратить вычислительные мощности в новую экспортную отрасль. Однако страны идут к этой цели разными путями: Казахстан привлекает инвестиции за счет дешевой энергии крупных электростанций, в то время как Узбекистан делает акцент на снижении углеродного следа, развитии возобновляемых источников энергии и потенциале внутреннего рынка.
Узбекистан активно закладывает основу для будущей цифровой экономики. Первым значимым проектом станет дата-центр TAS-1, который возводит саудовская компания DataVolt в ташкентском IT Park. Строительство объекта началось в мае 2024 года, а его запуск запланирован на конец 2026 года. Общая мощность центра составит 12 МВт, из которых 10 МВт будут направлены непосредственно на серверное оборудование.
Для реализации TAS-1 компания DataVolt привлекла до 150 млн долларов проектного финансирования от международных институтов, включая Европейский банк реконструкции и развития. Дата-центр позиционируется как готовый для размещения систем искусственного интеллекта и преимущественно использующий возобновляемые источники энергии, дополненные аккумуляторной системой хранения электричества для повышения надежности.
TAS-1 – это лишь первый этап масштабной программы. DataVolt совместно с узбекскими властями планирует построить несколько дата-центров общей мощностью до 500 МВт к 2032 году с предполагаемым объемом инвестиций около 3 млрд долларов. Эти инициативы тесно связаны с государственной стратегией развития ИИ, которая к 2030 году нацелена на достижение 1,5 млрд долларов в объеме программных продуктов и услуг на основе искусственного интеллекта.
В Казахстане реализуется проект иного масштаба. Кластер Data Center Valley строится вблизи Экибастузской ГРЭС-1, одной из крупнейших угольных электростанций региона. Здесь будет создана инфраструктура на 300 МВт с потенциалом расширения до 1 ГВт, занимающая до 1,5 тыс. га. Проект включает строительство 15 км ЛЭП и новых подстанций. Запуск первой очереди (125 МВт) намечен на 2027 год, а полное развитие площадки – до 2033 года.
В июне 2026 года правительство Казахстана, американская Firebird и Nvidia анонсировали пакет соглашений на 10 млрд долларов. На территории Data Center Valley планируется разместить вычислительный кластер из примерно 100 тыс. графических процессоров, включая Nvidia GB300 и перспективные чипы Vera Rubin. Власти Казахстана прогнозируют ежегодную экспортную выручку не менее 3 млрд долларов после выхода комплекса на полную мощность.
По мнению аналитиков Nikkei Asia, преимуществом Казахстана остается его энергетическая база. На начало 2025 года установленная мощность его электростанций составляла около 25,3 ГВт против 21,3 ГВт в Узбекистане. Казахстан производил 117,2 млрд кВт·ч электроэнергии, Узбекистан – около 81,5 млрд. При этом более 63% казахстанской выработки приходилось на уголь, тогда как Узбекистан получал почти три четверти электричества из природного газа.
Экибастуз привлекателен для крупных дата-центров благодаря круглосуточному доступу к недорогой угольной электроэнергии, развитой промышленной сети и холодному климату, сокращающему затраты на охлаждение. Казахстан стремится конвертировать местный уголь в экспортные вычислительные услуги. Однако высокий углеродный след угольной энергетики – ключевой недостаток, отталкивающий международные компании с экологическими целями, несмотря на низкие тарифы. Кроме того, устаревшие станции требуют модернизации, а их ценовое преимущество отчасти обусловлено износом оборудования.
Узбекистан предлагает инвесторам альтернативу: его газовая генерация имеет меньший углеродный след, чем угольная, а также активно развивается возобновляемая энергетика. К 2030 году страна планирует довести долю ВИЭ до 40%, а всю низкоуглеродную генерацию – до 54%. Важным преимуществом является и больший внутренний рынок. Новые вычислительные мощности могут использоваться не только для экспорта, но и для развития местных цифровых услуг, от банковского сектора до создания языковых моделей на узбекском языке.
Однако именно энергетика может стать главным ограничителем цифровых амбиций обеих республик. Дата-центр мощностью 500 МВт при непрерывной работе способен потреблять до 4,38 млрд кВт·ч в год. Это соответствует более чем 5% нынешней годовой выработки Узбекистана. Казахстанский кластер на 1 ГВт потребовал бы до 8,76 млрд кВт·ч – около 7,5% современной генерации страны.
Ситуацию в Узбекистане осложняет падение собственной добычи газа. Республика наращивает импорт российского газа через Казахстан, достигнув 6,5 млрд куб. м в 2025 году. Эти поставки призваны одновременно обеспечить потребности населения и промышленности, поддержать развитие крупных дата-центров и экспорт зеленой энергии. Однако простое снабжение дата-центров ВИЭ не решает проблему, если эти мощности не покрывают растущий спрос, вынуждая систему наращивать газовую генерацию или импорт.
Успех планов Казахстана и Узбекистана в сфере дата-центров будет зависеть не от меморандумов или доступа к чипам Nvidia, а от способности гарантировать дешевую, бесперебойную электроэнергию, резервные мощности и надежные международные каналы связи.
«Пока нет ясности, насколько эти планы учитывают иные факторы, которые самым серьезным образом могут сказаться не только на рентабельности размещения всех компонентов высоких технологий в регионе, но и их целесообразности развития как таковых», – сказал политолог, координатор одной из программ ООН по Центральной Азии Дерья Караев.
Он напомнил, что Центральная Азия относится к аридной зоне с самыми высокими приростами температур вследствие изменения климата и, по всем прогнозам, этот прирост будет сохраняться. «Учтены ли авторами проектов развития расходы на охлаждение (энергетические и финансовые) инфраструктуры – бог весть. А ведь ведущие разработчики систем ИИ планируют размещение дата-центров – кто на Луне и в космосе, кто под водой, отдавая себе отчет в том, что этим они будут экономить существенную часть энергии (и финансов) именно на охлаждении», – подчеркнул политолог.
Он обратил внимание, что существующий дефицит энергии в регионе, о чем свидетельствуют хотя бы нарастающие закупки газа из России, а также планируемые поставки зеленой электроэнергии в Европу также не позволяют четко судить о реалистичности развития ИИ в тех масштабах, о которых заявляют власти Казахстана и Узбекистана, особенно на фоне роста населения и развития промышленности.
«Да, в регионе есть еще два как минимум источника энергии – это Рогунская ГЭС, о покупке электроэнергии с которой уже есть коммерческие соглашения. Правда, строительство ее сталкивается не только с дефицитом финансирования и с грядущей проблемой потепления климата, но и сопутствующим дефицитом водных ресурсов. Существуют и большие запасы природного газа в Туркменистане, который бы в принципе мог бы послужить устойчивой базой для развития ИИ во всем регионе. Однако в парадигму развития газовой отрасли Туркменистана не входит региональное сотрудничество, туркменские власти предпочитают политически мотивированные трансконтинентальные газопроводные проекты», – отметил Караев.
По его словам, другой немаловажный аспект энергобаланса – конкуренция за энергию с транснациональными сырьевыми корпорациями. Они добывают и обогащают критические минералы на месте для снижения транспортных расходов, но при этом оставляют в регионе все отходы переработки и выбросы от энергогенерации, способствующие изменению климата.
«Из всех стратегий развития остается непонятным, учтены ли вообще дополнительные расходы электроэнергии (и финансов) в связи с изменением климата и именно в интересах населения стран. Прямых и сопутствующих расходов на адаптацию к изменению климата будет все больше. Пока логичного и комплексного анализа не видно», – резюмировал Караев.
Виктория Панфилова