«Налог на доверие». Экономисты — о предложении облагать доходы по банковским вкладам в Узбекистане

«Налог на доверие». Экономисты об идее налогообложения доходов по банковским вкладам в Узбекистане

Экономисты выражают опасения, что предложение о введении 5-процентного налога на процентные доходы от банковских депозитов может снизить привлекательность сбережений в сумах, замедлить приток средств в банки и, как следствие, привести к удорожанию кредитов. Они также сомневаются в достижении заявленных 1,4 трлн сумов поступлений в бюджет, поскольку этот расчет не учитывает возможную реакцию вкладчиков и банков.

Ранее Институт фискального анализа при Министерстве экономики и финансов предложил облагать процентные доходы физических лиц по банковским вкладам налогом по ставке 5%. По расчетам авторов инициативы, эта мера могла бы ежегодно приносить бюджету около 1,4 трлн сумов.

На данный момент это лишь аналитическое предложение, а не подготовленный законопроект или принятое решение. Проценты по банковским вкладам физических лиц по-прежнему освобождены от налога на доходы.

Комментируя инициативу, экономисты указали на ряд рисков. Налог предлагается удерживать с номинального процентного дохода без учета инфляции, что может вступить в противоречие с денежно-кредитной политикой Центрального банка, подорвать доверие к банковской системе и стимулировать перевод сбережений в иностранную валюту, золото, недвижимость или наличные деньги.

Экономист, профессор Техасского университета в Далласе (США) Ботир Кобилов назвал идею теоретически понятной, но призвал к крайней осторожности в ее реализации в текущих условиях Узбекистана.

По его словам, налог, судя по предложению, планируется взимать со всего номинального дохода по депозиту, а не с реального. При этом значительная часть процентов по вкладу не увеличивает богатство человека, а лишь компенсирует снижение покупательной способности денег из-за инфляции.

Например, при ставке по депозиту в 16% и инфляции в 6-7% реальный доход вкладчика составляет около 9%. Однако налог в размере 5% будет удерживаться со всех начисленных 16%, а не только с реального дохода.

Чем выше инфляция, тем острее становится эта проблема. Если она приблизится к 15%, вклад под 16% почти не принесет реального дохода, но вкладчик все равно должен будет заплатить налог.

Кобилов также указал на возможное противоречие между такой мерой и политикой Центрального банка. Регулятор поддерживает относительно высокие процентные ставки для сдерживания инфляции и стимулирования населения к сбережениям вместо увеличения текущего потребления.

Если одновременно государство начнет облагать доход по вкладам налогом, эти два направления политики могут работать друг против друга, считает экономист.

Чтобы сохранить вкладчику прежнюю чистую доходность в 16%, банку придется повысить номинальную ставку примерно до 16,8%. Это увеличит стоимость привлечения средств для банков, что, в свою очередь, может привести к удорожанию кредитов.

«В результате этот налог будет косвенно оплачивать не только вкладчик, но и предприниматель, который берет кредит, семья, оформляющая ипотеку, или обычный потребитель», — отметил экономист.

По мнению Ботира Кобилова, психологические последствия инициативы могут быть сильнее ее непосредственного финансового эффекта.

Для специалиста снижение чистой доходности вклада с 16% до 15,2% может казаться незначительным. Однако обычный вкладчик может воспринять новость как начало налогообложения денег, находящихся в банке.

Кроме того, в социальных сетях предложение может распространяться в искаженном виде — как намерение государства «забирать 5% с вкладов», хотя налог предлагается начислять только на процентный доход, а не на основную сумму депозита.

У вкладчиков также могут возникнуть опасения, что позднее ставку повысят либо налог распространится на сам вклад.

«Доверие к финансовой системе строится очень медленно, но может быть быстро потеряно одним решением», — подчеркнул экономист.

Он также считает слишком упрощенной оценку потенциальных поступлений в бюджет на уровне 1,4 трлн сумов.

Вероятно, расчет основан на умножении общей суммы депозитов на среднюю процентную ставку и затем на налог в размере 5%. Однако такая статическая модель предполагает, что после введения налога поведение вкладчиков и банков никак не изменится.

На практике рост новых депозитов может замедлиться, часть вкладчиков после окончания срока депозитов может не продлить их, а деньги могут быть перенаправлены в иностранную валюту или другие активы. Банки, в свою очередь, могут повысить ставки, что приведет к удорожанию кредитования.

«Поэтому 1,4 трлн сумов — это не реальный чистый доход, а бухгалтерский расчет, основанный на предположении, что все останется неизменным. Но в экономической политике все меняется: и люди, и банки корректируют свое поведение», — отметил он.

Еще один риск связан с привлекательностью сбережений в национальной валюте. Высокие ставки по сумовым депозитам компенсируют вкладчикам инфляционные и валютные риски. Если часть этой компенсации будет изыматься в виде налога, новые сбережения могут чаще направляться в доллары, золото, наличные деньги и неформальные активы.

«Главный вопрос не в том, велики или малы 5%. Государство все еще пытается убедить людей приносить деньги в банки и доверять суму, но в таком случае может начать облагать налогом именно это доверие», — заключил он.

Экономист Бехзод Хошимов рассмотрел инициативу в более широком контексте налоговой политики.

По его мнению, ключевая проблема заключается не столько в налоговой ставке, сколько в выборе объекта налогообложения.

Действующая система зачастую облагает налогом средства на начальном этапе инвестирования, а не конечный чистый доход или потребление.

Образно он сравнил это с налогообложением не урожая, а семян.

Аналогичная проблема существует при налогообложении прибыли компаний. Капитальные расходы на расширение бизнеса, оборудование и новые мощности нельзя полностью вычесть из доходов в момент их совершения — они учитываются постепенно через амортизацию. Из-за этого сама попытка предпринимателя расширить бизнес становится дороже с точки зрения налогообложения.

С похожей ситуацией сталкиваются и физические лица. Например, собственник жилья платит налог с арендного дохода, однако расходы на ремонт, оснащение и содержание объекта не всегда можно полноценно вычесть из налоговой базы.

«Средства, направленные на такую инвестицию, берутся из дохода, который уже однажды был обложен налогом, но никак не учитываются при налогообложении доходов от аренды. То есть система не признает инвестиции именно как инвестиции», — пояснил Хошимов.

По его мнению, это делает текущее потребление более привлекательным по сравнению со сбережениями и инвестициями.

Он считает, что реформы должны быть направлены прежде всего не на изменение ставок, а на правильное определение налоговой базы. Налог следует взимать с чистого дохода после вычета подтвержденных расходов, связанных с его получением.

«Мое предложение состоит в том, чтобы реформа была направлена не на ставку, а на налоговую базу. Пусть, например, с доходов от аренды взимается 12%, но при этом должна быть возможность вычесть документально подтвержденные расходы, связанные с арендой и получением дохода. Проще говоря: налог нужно брать не с семян, а с урожая», — отметил экономист.

Бехзод Хошимов добавил, что правильно выстроенная налоговая система должна облагать прежде всего потребление, а не сбережения и реинвестированный доход.

По его словам, если человек получил проценты по депозиту и снова направил эти деньги на инвестиции, такой доход не следует облагать налогом. Налог должен возникать тогда, когда средства используются для потребления.

«Если человек заработал деньги, например, получил доход по депозиту, и реинвестировал их, облагать их налогом не нужно. Но если он снял эти деньги и купил мороженое — тогда можно взимать налог. Такой налог уже существует — это НДС», — отметил экономист.

В этом смысле НДС является одним из наиболее удачных видов налогов, поскольку он взимается при потреблении, а не на этапе формирования и накопления капитала, считает Хошимов.

Старший преподаватель-ассистент Гарвардского университета и научный сотрудник Центра Дэвиса Бехзодхон Алиханов в комментарии «Газете» отметил, что налог в размере 5% вряд ли приведет к массовому закрытию вкладов. Однако он может замедлить приток новых сбережений в банковскую систему.

Особенно важно учитывать, что доходность депозитов уже снижается. Средневзвешенная ставка по сумовым депозитам физических лиц сроком до одного года сократилась с 20,8% в январе 2025 года до 16,6% в июне 2026-го — на 4,2 процентного пункта.

После введения налога чистая доходность такого депозита составит около 15,8%, а с учетом инфляции в 7% — примерно 8,2% в реальном выражении.

Дальнейшее снижение процентных ставок в сочетании с налогом может усилить переток сбережений в иностранную валюту, золото, недвижимость и другие активы, считает экономист.

Хотя объем вкладов физических лиц к июню 2026 года вырос до 178 трлн сумов, это составляет лишь около 9% ВВП. Для сравнения, депозиты домохозяйств достигают примерно 17% ВВП в Казахстане, 22% — в Грузии, 29% — в Армении, 50% — в Чехии, 63% — в Великобритании и 93% — в Японии.

Поэтому государственная политика должна быть направлена прежде всего на укрепление доверия населения к банковской системе, считает Алиханов.

По его словам, сочетание нескольких факторов — введенного ранее лимита государственной гарантии по вкладам свыше 200 млн сумов, снижения рыночных ставок и возможного налогообложения процентов — может ухудшить соотношение доходности и риска для вкладчика.

Последствия почувствуют и банки. Средства населения формируют 38-39% всех депозитов и около пятой части обязательств банковской системы.

При замедлении притока вкладов банки могут повысить депозитные ставки, чтобы частично компенсировать вкладчикам налог. Это сократит банковскую маржу и может привести к удорожанию кредитов. Другой вариант — поиск более дорогих источников финансирования.

Наиболее уязвимыми могут оказаться частные и цифровые банки, сильнее зависящие от розничных вкладов. В итоге фактическая нагрузка налога распределится между вкладчиками, банками и заемщиками.

Бехзодхон Алиханов также обратил внимание на сравнительно небольшой ожидаемый фискальный эффект.

Даже заявленные 1,4 трлн сумов составляют менее 0,3% доходов консолидированного бюджета. При этом оценка не учитывает изменение поведения вкладчиков, возможное замедление роста депозитной базы, повышение стоимости банковского финансирования и удорожание кредитов.

Без анализа этих последствий определить реальный экономический эффект меры невозможно, считает он.

«На мой взгляд, вводить сейчас налог на процентные доходы нецелесообразно. Более значимый эффект следует искать в пересмотре многочисленных льготных кредитных программ, которые создают неравные условия для бизнеса и обходятся экономике дороже», — заявил Алиханов.

После общественной дискуссии Институт фискального анализа пояснил, что идея является результатом аналитического и научного исследования сотрудников учреждения.

Она была представлена на мероприятии «Фискальный диалог» для профессионального обсуждения между экспертами и специалистами и не имеет статуса официального решения, документа или законопроекта.

Предложение пока не означает внесения каких-либо изменений в действующее законодательство. Поправки в Налоговый кодекс могут быть приняты только после рассмотрения соответствующими государственными органами с участием общественности и экспертов.

Процентные доходы физических лиц по банковским депозитам, как и прежде, освобождены от налога.

Институт также подчеркнул, что предлагаемая ставка совпадает со ставкой налога на дивиденды. Налог предполагалось применять исключительно к полученному процентному доходу, а не к основной сумме вклада.

Целью исследования называлась научная оценка возможностей более справедливого распределения доходов и обеспечения равновесия между налогообложением различных видов дохода.

Центральный банк также заявил, что идея была высказана в рамках научно-аналитического исследования Института фискального анализа и не вносилась в качестве официального предложения.

Регулятор отметил, что при изучении подобных инициатив особое значение имеет комплексная оценка их влияния на стоимость финансовых ресурсов, ресурсную базу банков и финансовую стабильность.