Экс-глава «Узбекнефтегаза» не признал вину и дал показания по 19 эпизодам дела

Бывший глава «Узбекнефтегаза» Баходиржон Сидиков не признал свою вину и дал показания по 19 пунктам обвинения. Он объяснил решения компании необходимостью поддержания добычи газа, выполнением правительственных постановлений, обязательствами перед иностранными кредиторами и инвесторами, а также коммерческими спорами с подрядчиками.

Второе заседание по уголовному делу состоялось 31 июля в Яшнабадском районном суде (первое было 24 июля). Корреспондент «Газеты» присутствовал на нем и осветил ключевые моменты слушаний.

Суд пока не вынес оценку ни доводам государственного обвинителя, ни показаниям подсудимых. Изложенная ниже информация представляет позиции сторон, озвученные на открытом судебном заседании, а не обстоятельства, установленные судом.

В соответствии с презумпцией невиновности, все подсудимые считаются невиновными до тех пор, пока их вина не будет доказана в установленном законом порядке и подтверждена вступившим в силу приговором суда.

Помимо Баходиржона Сидикова, по делу проходят: Улугбек Усмонов (представитель Enter Engineering), Нодиржон Бобоев (представитель Eriell Management), Бахтияр Анаркулов (бывший заместитель председателя правления «Узбекнефтегаза»), Дилмурод Бурханов (начальник департамента закупок компании) и Дилшод Хакбердиев (руководитель предприятия Maxsusenergogaz при «Узбекнефтегазе»).

Среди подсудимых также Алишер Очилов (руководитель Oilgasservisinvest), Хамидулла Асатов (руководитель Petromaruz Uzbekistan) и Масуджон Хашимов (руководитель Oil Ravon Servis).

Процесс ведет судья Жасурбек Убайдуллаев.

В начале заседания судья объявил о появлении четырех новых адвокатов. Некоторые из них представляют интересы лиц, чьи имущественные права могут быть затронуты в рамках дела.

На заседании обсуждалось имущество, арестованное в ходе расследования. В частности, упоминались автомобили Lexus, Li Auto L9, BMW и Mercedes-Benz.

Один из адвокатов также сообщил об аресте 15 объектов недвижимости, связанных с одним из подсудимых. По словам защитника, часть домов оформлена на его детей, супругу, племянника и помощника. Адвокат заявил, что некоторые объекты были получены по наследству, а другие приобретены на средства, переведенные из России.

Защита предложила сначала допросить лиц, заявляющих права на арестованное имущество, а затем перейти к свидетелям. Прокурор, напротив, счел необходимым в первую очередь допросить основных свидетелей.

Суд признал некоторых владельцев или претендентов на имущество гражданскими ответчиками. Это позволит им присутствовать на заседаниях и защищать свои имущественные интересы в рамках процесса, не выступая в статусе свидетелей.

Адвокат Баходиржона Сидикова обратил внимание суда на то, что на момент задержания его подзащитный являлся депутатом Кунградского районного кенгаша народных депутатов.

По утверждению защиты, для привлечения депутата к уголовной ответственности, его задержания или заключения под стражу требовалось представление генерального прокурора и согласие Жокаргы Кенеса Каракалпастана.

Адвокат заявил, что Сидиков был задержан в январе, когда его депутатские полномочия еще сохранялись. По его словам, соответствующее решение было рассмотрено на сессии позднее, а депутатские полномочия Сидикова официально прекратились лишь 15 июня.

Защита считает, что задержание и получение показаний в этот период проводились с нарушением депутатской неприкосновенности. В связи с этим адвокат попросил признать недопустимыми доказательства, собранные до снятия неприкосновенности.

Судья сообщил, что вопрос о допустимости этих доказательств будет рассмотрен позднее, после изучения соответствующих материалов. На этой стадии процесса суд не стал выносить решение по ходатайству.

После рассмотрения организационных вопросов прокурор приступил к оглашению обвинения.

Государственный обвинитель заявил, что Баходиржон Сидиков якобы организовал группу, руководил ею и распределял задачи между участниками с целью хищения имущества «Узбекнефтегаза» и государственных средств.

По версии следствия, участники предполагаемой схемы готовили документы по проектам, о бесперспективности которых им было известно заранее, представляли государственным органам недостоверную информацию, завышали стоимость оборудования, работ и услуг, а также перечисляли деньги за невыполненные или частично выполненные работы.

Обвинение также касается непринятия мер по взысканию дебиторской задолженности, передачи нефтегазовых активов и финансирования проектов, которые, по мнению следствия, не могли принести ожидаемого результата.

Изложенное — позиция обвинения, которая должна быть проверена судом. Вина подсудимых не установлена вступившим в законную силу приговором.

При оглашении обвинительного заключения прокурор назвал сумму около 2,4 трлн сумов, которые, по версии обвинения, были похищены в 2020–2025 годах. Общий ущерб «Узбекнефтегазу» был оценен в 7,8 трлн сумов. На заседании отдельно не разъяснялось, как эти суммы соотносятся друг с другом и не включают ли они одни и те же эпизоды.

Поскольку подсудимые и их адвокаты ранее ознакомились с обвинительным заключением, защита попросила не зачитывать его полностью. При отсутствии возражений суд разрешил прокурору огласить основные эпизоды и статьи Уголовного кодекса.

Баходиржону Сидикову предъявлены обвинения по статьям 167 (хищение путем присвоения или растраты), 205 (злоупотребление властью или должностными полномочиями), 209 (должностной подлог) и 243 (легализация доходов, полученных от преступной деятельности) Уголовного кодекса.

Бахтиёру Анаркулову вменяются статьи 167, 205 и 209, Дилмуроду Бурханову — статьи 167 и 209.

Другим подсудимым, в том числе Дильшоду Хакбердиеву, Улугбеку Усмонову, Алишеру Ачилову, Хамидулле Асатову и Масуджону Хашимову, вменяются статьи 167 и 209 через статью 28 УК (соучастие).

После оглашения обвинения судья спросил подсудимых, признают ли они вину.

Баходиржон Сидиков заявил, что полностью не признает вину и не согласен с обвинением. В ходе заседания далее он заявил, что не совершал хищений и действовал в интересах компании. Значительную часть своего выступления он посвятил объяснению экономических и производственных причин решений.

Бахтиёр Анаркулов, Дилмурод Бурханов, Дильшод Хакбердиев, Улугбек Усмонов, Хамидулла Асатов, Масуджон Хашимов и Нодиржон Бобоев также отвергли предъявленные им обвинения.

Первым к даче показаний приступил Баходиржон Сидиков, который прокомментировал каждый из 19 эпизодов обвинения.

Первый эпизод касается продажи доли в Jizzakh Petroleum, которая впоследствии стала частью SANEG.

Совместное предприятие Jizzakh Petroleum было создано в июне 2017 года «Узбекнефтегазом» и Gas Project Development Central Asia (дочерняя структура Gazprom International).

По версии обвинения, первоначальная оценка 49% доли составляла свыше 80 млн долларов. Она была передана связанной с SANEG кипрской компании Belvor за 10 млн долларов, при этом покупатель не выплатил еще 71 млн долларов.

Сидиков заявил, что первоначальная сделка состоялась в июне 2021 года, когда он еще не являлся председателем «Узбекнефтегаза». По его словам, он не участвовал в разработке ее условий и не подписывал исходное соглашение.

Главным предметом разногласий, утверждает подсудимый, была стоимость доли. KPMG (входит в «большую четверку» мировых компаний по аудиту и консалтингу) оценила ее примерно в 87 млн долларов, Deloitte (другая компания из этой «четверки») — в 1 сум, а привлеченная позднее PwC — в 15,1 млн долларов.

По словам Сидикова, следствие расценивает как ущерб разницу примерно в 71 млн долларов. Он назвал ее результатом спора между «Узбекнефтегазом» и иностранным покупателем Belvoir о стоимости актива, а не похищенной суммой.

Сделка около полутора лет оставалась незавершенной, хотя передача доли предусматривалась правительственным решением. Сидиков заявил, что после назначения лишь обеспечил исполнение этого решения. Из-за неисполнения покупателем платежных обязательств «Узбекнефтегаз», по его словам, обращался в экономический суд.

Напомним, «Узбекнефтегаз» совершил сделку по отчуждению 49% доли в Jizzakh Petroleum и передал ее кипрскому офшору Belvor Holding Limited в 2021 году.

Следующие эпизоды связаны с передачей SANEG 106 нефтегазовых месторождений и их кадастровым оформлением («Газета» подробно писала о сделке).

По версии обвинения, месторождения сначала передали во временное пользование без окончательного оформления договоров, а затем предусмотрели их продажу с рассрочкой на 10 лет. Следствие считает, что активы были реализованы примерно на 90 млрд сумов дешевле обоснованной стоимости, а график платежей впоследствии смягчили.

Сидиков заявил, что передача активов была предусмотрена постановлением Кабинета министров, принятым до его назначения. Он отрицал, что стоимость месторождений была снижена в результате новой оценки.

По его словам, изменилась только налоговая составляющая сделки после снижения ставки НДС с 15% до 12%. Поэтому разница между суммами на 9,6 млн долларов, на которую ссылается обвинение, не является ущербом от занижения стоимости имущества.

Перенос окончательного срока расчетов он объяснил тем, что изначально правительственное решение предусматривало 10-летнюю рассрочку. Изменение периодичности выплат с одного до шести месяцев, по словам Сидикова, также учитывало ограничения, установленные международными кредиторами «Узбекнефтегаза».

Он заявил, что компания находилась в тяжелом финансовом положении и должна была соблюдать ковенанты по внешним займам. Возможности привлекать новое финансирование были ограничены примерно 50 млн долларов в год, чего, по его словам, не хватало даже на месячные расходы предприятия.

Отдельно следствие указывает на то, что права на часть месторождений своевременно не были переоформлены. Из-за этого в 2023–2025 годах «Узбекнефтегаз», как утверждает обвинение, уплатил вместо SANEG земельные налоги примерно на 10,4 млрд сумов.

Сидиков заявил, что не действовал в интересах частной компании. По его словам, «Узбекнефтегаз» направлял претензии и обращался в суды для взыскания дебиторской задолженности.

Один из крупнейших эпизодов связан с проектом расширения Шуртанского газохимического комплекса и созданием совместного предприятия Ark Chemical.

В декабре 2021 года после запуска GTL-завода президент дал старт строительству нового комплекса для увеличения мощностей Шуртанского ГХК в 3 раза. Стоимость проекта оценивалась в 1,84 млрд долларов, из которых 629 млн долларов должны были составить собственные средства «Узбекнефтегаза», еще 1,21 млрд долларов — иностранные кредиты.

Проект расширения Шуртанского ГХК стоимостью свыше 1 млрд долларов реализовывался с 2018 года. Подрядчиком была Enter Engineering, которой перечислили аванс в размере 693,7 млрд сумов.

В августе 2022 года после заседания Кабинета министров проект решили объединить с более крупным комплексом MTO в Бухарской области («Газета» подробно писала о проекте). Для реализации промышленного кластера была создана Ark Chemical.

По версии обвинения, доля «Узбекнефтегаза» в совместной компании составила 40%, тогда как частный партнер получил 60%, но не внес предусмотренный вклад. Следствие оценило ущерб государственным интересам по этому эпизоду в 7,8 трлн сумов.

Сидиков не согласился с таким расчетом. Он заявил, что следствие фактически представляет как ущерб инвестиционные процессы в незавершенном промышленном проекте.

«Узбекнефтегаз», как заявил Сидиков, внес активы или капитал примерно на 416 млн долларов, оценку которых проводила PwC.

Иностранный партнер должен был обеспечить 60-процентную долю — около 660 млн долларов. Сидиков признал, что эти обязательства полностью исполнены не были, но связал это с финансовыми трудностями инвестора (у которого были «российские корни» и привлеченное финансирование от «Газпрома» на 200 млн долларов), в том числе возникшими после начала войны России против Украины.

При этом, по его словам, оборудование заказывалось, работы на площадке продолжались, а в 2024 году состоялась церемония начала строительства с участием руководителя страны. Вклад партнера планировалось окончательно оформить после завершения строительства — до 2028 года.

Сидиков заявил, что участие американской Air Products подтверждало жизнеспособность проекта и возможность привлечения международных партнеров. Общую стоимость проекта Ark Chemical он оценил примерно в 1 млрд долларов, а всего комплекса MTO — в 5,5 млрд долларов.

На вопросы сторон он добавил, что «Узбекнефтегаз» с долей в 40% являлся миноритарным участником и не мог единолично управлять решениями владельца 60-процентной доли, останавливать его расходы или заставить ускорить внесение инвестиций.

Следующий эпизод касается обязательств перед Air Products в рамках проекта Uzbekistan GTL.

Сидиков сообщил, что после строительства завода было выявлено более 2400 дефектов и недостатков. Около 50 критических недостатков обнаружили на трех основных установках, в том числе на воздухоразделительном оборудовании. По его словам, из-за этого завод работал примерно на 72% мощности.

Невыполнение предусмотренных кредитными соглашениями показателей, заявил подсудимый, создавало риск требования о досрочном возврате около 2,4 млрд долларов. Поручителем по обязательствам выступало Министерство экономики и финансов, поэтому финансовая нагрузка могла перейти на государство.

Для решения проблемы было заключено соглашение с Air Products, с которой в мае 2023 года правительство Узбекистана подписало инвестиционное соглашение на 1 млрд долларов о развитии производственного комплекса по переработке промышленных газов в составе завода Uzbekistan GTL в Кашкадарьинской области.

Президент и главный исполнительный директор Air Products Сейфи Гасеми заявил, что компания будет владеть и эксплуатировать две воздухоразделительные установки, две установки автотермического риформинга и установку по производству водорода в рамках комплекса GTL, а также будет поставлять кислород, азот, водород и синтетический газ на долгосрочной основе в рамках контракта «бери или плати/фиксированная плата» с «Узбекнефтегазом». «Узбекнефтегаз» будет поставлять сырье, природный газ и коммунальные услуги, а также продавать всю продукцию.

Американской компании планировалось передать три ключевые установки после устранения дефектов. Ответственность за их исправление возлагалась на Enter Engineering.

По словам Сидикова, ни у подрядчика, ни у «Узбекнефтегаза» не было свободных средств для быстрого ремонта. Air Products согласилась профинансировать работы, Enter Engineering должна была рассчитаться тремя частями, а «Узбекнефтегаз» выступил поручителем.

Когда подрядчик не внес платеж в размере 21,8 млн долларов, государственная компания рассчиталась с Air Products. Сидиков заявил, что отказ от исполнения поручительства создал бы риски для репутации Узбекистана перед международным инвестором и мог привести к требованиям кредиторов.

Перед перечислением денег он, по его словам, проинформировал Администрацию президента и получил разрешение. Задолженность Enter Engineering планировали урегулировать за счет взаимных обязательств сторон по другим работам, включая бурение и геологоразведку.

Сидиков настаивал, что решение было принято для сохранения проекта и доверия иностранных инвесторов, а не для предоставления необоснованной выгоды подрядчику.

Еще один эпизод связан со строительством дожимной компрессорной станции на месторождении «Южный Тандырча».

Работы начались в июне 2021 года и должны были завершиться до конца того же года. Сидиков подчеркнул, что возглавил «Узбекнефтегаз» только в марте 2023 года, поэтому не участвовал в выборе подрядчика и заключении первоначального договора.

К осени 2023 года проект оставался незавершенным. Между тем станцию необходимо было запустить перед зимним сезоном, чтобы обеспечить население и экономику дополнительными объемами газа.

Сидиков утвердил оперативный график и согласовал направление 8,8 млрд сумов на закупку оборудования, запчастей и других комплектующих. Он заявил, что средства выделялись в пределах сумм, ранее удержанных по договору с подрядчиком, а не сверх стоимости проекта.

По версии подсудимого, эти действия позволили завершить работы и запустить станцию. Поэтому вменяемую сумму он считает расходами на восстановление остановленного проекта, а не ущербом.

В эпизоде по месторождению «Сургиль» обвинение касается дорогостоящего оборудования компрессорной станции.

Сидиков пояснил, что первоначально пластовое давление на месторождении составляло около 200 атмосфер, но затем снизилось примерно до 6. Поэтому продолжение добычи зависело от работы компрессорной станции.

Он отверг утверждение об отсутствии или хищении двигателя стоимостью около 111,7 млрд сумов. По словам Сидикова, оборудование было поставлено и установлено. В подтверждение, как он заявил, имеются фотографии и протоколы. Он также утверждал, что лично видел двигатель при посещении «Сургиля» вместе с премьер-министром.

Однако в июне 2025 года произошла авария. По версии подсудимого, инженер иностранной обслуживающей компании не снял технологические заглушки, из-за чего двигатель работал без масла, а температура поднялась до 220 градусов.

Оборудование отправили на ремонт во Флоренцию. Его возвращение, прозвучало в суде, ожидается в сентябре 2026 года.

Сидиков подчеркнул, что не подписывал договор на поставку оборудования. Он заявил, что наличие двигателя и его последующая авария исключают версию о хищении отсутствующего оборудования.

Другой эпизод касается приобретения двух газогенераторных АИ-двигателей общей стоимостью около 162,5 млрд сумов.

Сидиков сообщил, что в системе «Узбекнефтегаза» эксплуатируется около 100 подобных двигателей. Их ресурс составляет примерно 25 тысяч часов, поэтому оборудование периодически необходимо ремонтировать или заменять. Ежегодная потребность компании, по его словам, достигает 10–15 единиц.

Ранее двигатели поставлялись с украинского предприятия «МоторСич», но из-за проблем с поставками было решено создать резерв из 8 единиц. Два двигателя приобрели у Enter Engineering.

Один из них, по словам Сидикова, продолжает работать. Второй проработал около недели — примерно 180 часов — и вышел из строя.

Он признал наличие вопроса о гарантийном сроке: двигатель некоторое время находился на складе, и гарантия могла закончиться. Однако произошедшее подсудимый назвал коммерческим спором о качестве и гарантии, а не хищением.

«Мы не украли деньги, мы пытались обеспечить население газом», — заявил Баходиржон Сидиков.

Он также сообщил, что договор подписал его заместитель, а техническое сопровождение проекта осуществлял профильный департамент компании.

Еще один эпизод касается передачи Enter Engineering дизельного топлива для работы специальной техники на подземном газохранилище «Газли».

По словам Сидикова, подрядчику фактически передали топливо примерно на 3,8 млрд сумов. Enter Engineering первоначально за него не рассчиталась, однако договор предусматривал 90-дневный срок добровольного погашения задолженности.

После истечения срока «Узбекнефтегаз» обратился в экономический суд, потребовав взыскать долг, пеню и другие начисления.

Сидиков заявил, что следствие пытается криминализировать гражданско-правовые отношения между заказчиком и подрядчиком. Срок исковой давности, по его словам, не был пропущен, а Enter Engineering впоследствии полностью закрыла задолженность.

Десятый эпизод связан с перечислением аванса предприятию Maxsusenergogaz для реализации проекта на месторождении «Южный Кемачи».

Стоимость договора составляла около 167 млрд сумов, аванс — 54,7 млрд сумов, или приблизительно 30%. Технико-экономические расчеты, по словам Сидикова, выполнял проектный институт «Узбекнефтегаза».

Подсудимый отверг утверждение, что проект изначально был бесперспективным. Он объяснил, что аванс требовался для заказа оборудования и начала подготовительных работ.

Позднее после дополнительного анализа строительство решили приостановить. Специалисты пришли к выводу, что газ можно добывать с использованием уже существующей компрессорной станции на соседнем Кокдумалакском нефтегазоконденсатном месторождении.

Сидиков заявил, что это решение позволяло сэкономить несколько миллионов долларов и потому было принято в интересах компании. После того как подрядчик не вернул аванс, «Узбекнефтегаз» в сентябре 2025 года обратился в суд.

Средства впоследствии поступили на депозитный счет Генеральной прокуратуры. Сидиков заявил, что деньги не обналичивались, а ущерб был возмещен.

11-й эпизод также связан с Maxsusenergogaz. Сумма перечисленных средств составляла около 31,4 млрд сумов.

Из-за падения пластового давления для продления эксплуатации месторождения «Култак» до 2044 года требовалось строительство компрессорной станции.

Работы не начались, поскольку сначала нужно было провести технические замеры. Эти данные требовались как подрядчику, так и иностранному производителю оборудования, которое должно было устанавливаться на станции.

Подсудимый отверг версию о том, что руководство намеренно не взыскивало аванс, рассчитывая впоследствии списать задолженность. По его словам, срок исковой давности истекал лишь в конце 2028 года.

Сидиков также рассказал, что при нем в «Узбекнефтегазе» внедрили автоматизированную систему, которая формировала заявления по дебиторской задолженности. После этого юридический департамент направлял материалы в суд.

Средства по этому проекту, как заявил подсудимый, также были перечислены на депозитный счет Генеральной прокуратуры. Он вновь отверг предположение об их обналичивании или легализации.

12-й эпизод касается проекта геологоразведки газа на месторождении Тути-Майдан в Афганистане.

Одним из доводов обвинения, судя по показаниям Сидикова, является отсутствие готового технико-экономического обоснования. Подсудимый возразил, что полноценное ТЭО невозможно составить до первоначальной геологоразведки и получения информации о запасах.

По его словам, на фоне сокращения внутренней добычи «Узбекнефтегаз» подготовил предложение о разведке и добыче газа в Афганистане и внес его в Кабинет министров. Проект был размещен на государственном портале и получил поддержку правительства.

Для его реализации создали компанию. Афганская сторона потребовала разместить в местном банке гарантийный депозит в размере 24 млн долларов. Еще около 2 млн долларов планировалось направить на первоначальные работы, включая строительство дорог и подготовку территории.

Сидиков сообщил, что «Узбекнефтегаз» должен был получить 60-процентную долю, а остальные 40% — два других инвестора. Госкомпания предоставила 24 млн долларов компании Eriell в виде займа под 14% годовых для размещения в афганском банке.

ТЭО планировалось подготовить до конца 2026 года — после проведения предварительной геологоразведки. По мнению Сидикова, проект мог обеспечить поставки газа из Афганистана и способствовать энергетической безопасности Узбекистана.

13-й и 14-й эпизоды Сидиков объединил. Они касаются продажи Anorbank двух административных зданий, которые обвинение считает реализованными по заниженной цене. Предполагаемый ущерб был оценен примерно в 58 млрд сумов.

Сидиков напомнил, что власти объявили о будущем переводе государственных органов и организаций в Новый Ташкент. Строительство нового административного центра предполагалось частично финансировать за счет продажи старых зданий.

Речь шла об объектах на улицах Истикбол, 21 (зданием владела дочерняя компания «Узбекнефтегаза», там размещалось Министерство энергетики) и Шахрисабз, 85А (бывшее здание «Узтрансгаза»).

По словам Сидикова, зданиями интересовались несколько покупателей. Основатель Anorbank Кахрамонжон Алимов сообщил, что банк готов приобрести оба объекта по цене, которую определят оценщики.

При открытом аукционе здания могли достаться разным покупателям, тогда как банку из-за большого числа сотрудников требовались оба объекта. На основании решения правительства их продали напрямую: здание «Узбекнефтегаза» — примерно за 254 млрд сумов, «Узтрансгаза» — за 185 млрд сумов.

Полученные деньги, заявил подсудимый, полностью перечислили дирекции по строительству Нового Ташкента.

Еще около 12 млрд сумов, упоминаемых в обвинении в связи с ремонтом одного из зданий, Сидиков назвал задолженностью за ранее выполненные работы.

Он также заявил, что Кабинет министров имел право разрешить прямую продажу или закрытый аукцион, поскольку соответствующие полномочия были предоставлены постановлением президента.

15-й эпизод касается продажи актива «Джаркурганнефть» компании Petromaruz Uzbekistan. В обвинении фигурирует сумма около 254 млрд сумов.

Сидиков сообщил, что сделка была заключена до его назначения. Правительственное решение предусматривало продажу объекта с рассрочкой на пять лет.

Оценку проводили несколько компаний, в том числе Ernst&Young. Сидиков отверг утверждение о необоснованной разнице между оценками.

После того как покупатель не исполнил платежные обязательства, «Узбекнефтегаз» обратился в суд. Было вынесено решение о взыскании 72,6 млрд сумов и пени.

Сидиков также прокомментировал утверждения о последующих переводах денег Petromaruz на счета других частных предприятий. По его словам, «Узбекнефтегаз» не мог контролировать, как частная компания распоряжается собственными средствами.

Он заявил, что основанием сделки было постановление Кабинета министров, а неуплата покупателя стала предметом экономического спора и судебного взыскания.

16-й эпизод связан с привлечением российской компании «Энергия нефтегазового сервиса» (ЭНГС) для бурения на месторождении «Бердах».

Обвинение, как следует из показаний, сравнивает стоимость работ российского подрядчика с расчетами «Узнефтегаз бургилаш ишлари» (компания при «Узбекнефтегазе»). Местная компания оценивала работы примерно в 59,8 млрд сумов, иностранная — примерно в 106 млрд сумов.

Сидиков заявил, что условия предложений были разными. «Узнефтегаз бургилаш ишлари» планировала пробурить скважину примерно за 200 дней, тогда как российская компания обещала завершить ее за 90 дней.

Кроме того, подрядчик привлекал финансирование из России, предоставлял рассрочку на шесть месяцев и предлагал расчеты в рублях.

Необходимость привлечения внешней компании Сидиков объяснил нехваткой собственных мощностей. По его словам, у «Узнефтегазбурлаш» было 23 буровых станка, тогда как годовой план предусматривал бурение около 100 скважин.

Подсудимый заявил, что целью было ускорение работ и увеличение добычи, а не создание разницы в цене для хищения денег.

Во время вопросов прокурора выяснилось, что обещанный 90-дневный срок соблюден не был: фактически работы продолжались около 197 дней, то есть почти столько же, сколько предусматривал график местной компании.

Сидиков ответил, что при выборе подрядчика оценивались не только заявленные сроки, но и его предыдущие результаты, технические возможности и доступ к финансированию.

По его утверждению, проведенное бурение позволило получить около 6 млрд кубометров газа, что помогло частично покрыть зимний спрос.

Суду еще предстоит проверить этот довод и его связь с конкретным договором.

17-й эпизод касается поставки труб компанией Oil Ravon Servis примерно на 37,1 млрд сумов.

Сидиков подчеркнул, что закупка началась до его назначения: товар выставили на биржу в январе 2023 года, договор заключили в феврале, а председателем «Узбекнефтегаза» он стал в марте.

Поэтому он заявил, что «физически и юридически» не мог организовать предполагаемый сговор при выборе поставщика и заключении соглашения.

Сидиков также отверг утверждение о фиктивности поставки. По его словам, трубы были фактически доставлены, их осмотрела и приняла комиссия, а наличие продукции подтверждают акты и показания работников.

Позднее поставщик потребовал взыскать около 20 млрд сумов основного долга и порядка 10 млрд сумов пени. В августе 2023 года стороны заключили медиативное соглашение.

Подсудимый назвал этот эпизод спором об оплате реально поставленных труб, а не хищением средств.

18-й эпизод связан с ремонтом турбинного оборудования и компанией Oilgasservisinvest. Предполагаемый ущерб оценивается примерно в 15,1 млрд сумов.

По словам Сидикова, первоначально «Узбекнефтегаз» планировал обратиться к Siemens, однако компания могла начать ремонт только через восемь месяцев. Из-за необходимости быстрее вернуть оборудование в эксплуатацию была найдена другая компания — Chemie Elektronik из Германии (ее интересы представляла Oilgasservisinvest), которая обещала выполнить работы за три месяца примерно за 13 млрд сумов.

Сидиков заявил, что проектом занимался его заместитель, который согласовал условия и подписал договор. Сам бывший председатель, по его словам, в эти решения не вмешивался.

Подрядчик не выполнил работы в установленный срок. В сентябре и декабре «Узбекнефтегаз» направлял претензии, после чего обратился в суд с требованием взыскать около 15,5 млрд сумов и примерно 4 млрд сумов пени.

После возбуждения уголовного дела свыше 15 млрд сумов были перечислены на депозитный счет Генеральной прокуратуры.

Сидиков заявил, что деньги возвращены, а произошедшее следует рассматривать как неисполнение договорных обязательств, а не как безвозвратный ущерб государству.

Последний, 19-й эпизод связан со статьей 243 Уголовного кодекса — легализацией доходов, полученных от преступной деятельности.

По словам Сидикова, следствие наложило арест примерно на 20 объектов недвижимости и 4 автомобиля, которые связало с ним и его родственниками.

Он заявил, что в перечень попало имущество не только близких членов семьи, но и дальних родственников, однофамильцев и незнакомых ему людей.

Часть недвижимости, по его словам, приобреталась в 2014–2018 годах и в 2022 году — до его назначения председателем правления «Узбекнефтегаза».

Сидиков отверг утверждение, что это имущество было приобретено за счет доходов от преступлений, которые ему вменяет следствие.

После завершения основной части показаний прокурор и адвокаты задавали Сидикову вопросы по отдельным эпизодам.

Государственный обвинитель уточнил, почему российский подрядчик, обещавший пробурить скважину за 90 дней, фактически работал около 197 дней. Сидиков вновь сослался на совокупность условий контракта — опыт компании, технические возможности и предоставленное финансирование.

«Это как сравнивать по стоимости плов, приготовленный дома, и заказанный в ресторане», — сказал он, говоря о разнице в стоимости работ.

Стороны также вернулись к оценке переданных месторождений. Сидиков повторил, что стоимость самих активов не менялась, а разница в расчетах появилась после снижения ставки НДС.

Адвокат задал уточняющий вопрос, кем принимались решения о передаче имущества. Подсудимый ответил, что перечни активов и условия реализации утверждались правительственными решениями.

По проекту Ark Chemical Сидиков вновь указал на то, что «Узбекнефтегаз» владел только 40% и не мог единолично определять действия мажоритарного партнера.

Он также рассказал, что планы добычи газа на следующий год составлялись совместно со специалистами Schlumberger. В них определялось, где можно увеличить добычу, сколько скважин требуется пробурить, когда запускать компрессорные станции и какие технические меры необходимы для выполнения плана.

По словам подсудимого, эти прогнозы служили основанием для привлечения подрядчиков и финансирования проектов.

Сидиков также рассказал, что при обсуждении проектов и договоров с Enter Engineering, российской компанией «Энергия нефтегазового сервиса» и Eriell напрямую общался с бенефициаром этих компаний Бахтиёром Фазыловым.

По его словам, он не знает, какую роль в рассматриваемых проектах играл проходящий по делу представитель Enter Engineering Улугбек Усмонов, и не видел его участия в переговорах или принятии решений.

После одного из перерывов помощник судьи подошел к корреспонденту «Газеты», уточнил его личность и заявил, что освещение процесса якобы запрещено.

Журналист сообщил, что присутствовал на предыдущем заседании и уже публиковал материал о ходе дела. Ранее суд ограничил фото-, видео- и аудиозапись, однако запрета на текстовое освещение открытого процесса не вводил.

После того как помощник сообщил судье о присутствии журналиста, председательствующий уточнил его личность и призвал с осторожностью публиковать информацию.

При этом судья заявил, что не может запретить освещение заседания, поскольку процесс является открытым и существует свобода средств массовой информации. Некоторые адвокаты после этого высказались против публикации показаний участников дела.

Рассмотрение дела продолжается. Суду еще предстоит исследовать документы, допросить остальных подсудимых и свидетелей, проверить расчеты ущерба и дать правовую оценку доводам обвинения и защиты.

До завершения процесса утверждения о хищениях, злоупотреблениях, фиктивности проектов и легализации доходов остаются версией обвинения, которую суд должен проверить. Объяснения Сидикова о хозяйственной необходимости решений, исполнении постановлений правительства и наличии гражданско-правовых споров также пока не получили судебной оценки.

Следующее заседание состоится 7 августа.