Хроника тяжкий десятилетий

Хроника тяжких десятилетий

На протяжении последних тридцати лет казахстанцам постоянно внушали простую истину: если экономика демонстрирует рост, значит, страна движется вперёд. Увеличение валового внутреннего продукта стало своего рода национальной идеей. Каждое выступление правительства начинается с упоминания о процентах роста ВВП, объёмах инвестиций, экспорта или добычи нефти. Чем выше цифры, тем успешнее считается политика государства. Однако возникает закономерный вопрос: если экономика Казахстана растёт уже более двух десятилетий, почему всё больше семей живут в кредит, а ломбарды становятся одним из самых быстроразвивающихся сегментов финансового рынка? Этот вопрос гораздо важнее, чем очередной отчёт о росте экономики на несколько процентов. Он заставляет задуматься: что именно растёт?

Вторая половина XX века действительно была временем, когда экономический рост служил важнейшим источником повышения благосостояния. Он означал новые рабочие места, рост производительности труда, увеличение заработных плат и расширение среднего класса. Однако в XXI веке эта связь всё чаще разрушается. Современный капитализм может демонстрировать высокие темпы роста ВВП и рекордные прибыли корпораций и банков, оставляя при этом большинство населения в состоянии хронической финансовой нестабильности.

Причина кроется в изменении самой природы роста. Всё большее количество создаваемого богатства сосредотачивается не в производственной сфере, а в финансовом секторе, на рынке недвижимости, в цифровых платформах и у владельцев капитала. Экономика растёт, но выгоды от этого распределяются крайне неравномерно. Поэтому главный вопрос сегодня звучит иначе: не насколько быстро растёт экономика, а кому принадлежит этот рост?

Казахстан стал ярким примером подобного противоречия. С одной стороны, официальная статистика регулярно сообщает о росте экономики, увеличении инвестиций и экспорта. С другой стороны, финансовое поведение населения говорит о совершенно иной реальности. По данным Агентства по регулированию и развитию финансового рынка, портфель казахстанских ломбардов по итогам 2025 года достиг 417 млрд тенге, увеличившись всего за год на 158 млрд. Динамика прибыли ещё более показательная: за первый квартал 2026 года ломбарды заработали 54,7 млрд тенге чистой прибыли. За год этот показатель удвоился, а у некоторых организаций — увеличился в десять-семнадцать раз.

Это уже не просто успешный бизнес, это симптом. Ломбарды начинают расти быстрее многих отраслей реального сектора. Можно ли считать такой рост признаком здоровой экономики? Ответ очевиден: нет. Это свидетельствует о том, что всё больше казахстанцев вынуждены использовать своё имущество как последний финансовый резерв. Не менее тревожной выглядит и другая цифра. По оценкам Бюро национальной статистики, совокупная задолженность казахстанцев перед финансовыми организациями приблизилась к 25 триллионам тенге. Для сравнения: это сумма, сопоставимая с несколькими годовыми бюджетами страны.

В экономической теории увеличение объёмов потребительских кредитов иногда рассматривается как признак развития финансового рынка и укрепления доверия к нему. Но в условиях стагнации доходов это означает совершенно иное. Домохозяйства начинают финансировать не будущее потребление, а текущую жизнь. Кредит перестаёт быть инструментом развития и становится способом выживания. Именно поэтому не только левые, но и прогрессивные экономисты обращают внимание на ещё один тревожный аспект происходящего. Стремительный рост популярности ломбардов свидетельствует о том, что всё больше граждан не соответствуют требованиям банков и не могут получить обычные кредиты. Следовательно, это индикатор не экономического процветания, а расширения слоя финансово исключённых граждан.

Разумеется, проблема не в ломбардах. Она гораздо глубже. Валовой внутренний продукт измеряет стоимость произведённых товаров и услуг, но практически ничего не говорит о качестве развития общества. Если страна добывает больше нефти, то ВВП растёт. Если увеличиваются расходы на ликвидацию последствий экологических катастроф — ВВП тоже растёт. Если люди чаще болеют и больше тратят на лечение — статистика снова фиксирует экономический рост. Получается парадокс: экономика становится больше, но это вовсе не обязательно означает улучшение жизни людей. Именно поэтому в многих так называемых развитых странах всё чаще обсуждают необходимость перехода от экономики роста к экономике благополучия.

Главная ошибка современной экономической политики заключается в том, что любой рост автоматически считается положительным. На самом деле