Китайская экспансия: скрытые риски экологических проектов
Фраза «Запад нам поможет», ставшая крылатой после выхода романа Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев», утратила свою актуальность за прошедшее столетие. Сегодня Европа сталкивается с собственными трудностями, а на помощь США рассчитывать не приходится, особенно с учетом непредсказуемой политики Дональда Трампа. В условиях такого вакуума Китай, казалось бы, выступил в роли спасителя для многих стран, предлагая свою инициативу «Один пояс, один путь». Однако при ближайшем рассмотрении эта помощь, особенно в сфере экологических и землеустроительных программ, может оказаться небезопасной.
**Угроза «воздушного коллапса»**
На прошлой неделе стало известно о подписании соглашения между китайской корпорацией M-Grass Ecology And Environment Group и узбекистанским Green University. Документ предусматривает сотрудничество в восстановлении деградированных пастбищ, борьбе с опустыниванием земель в Узбекистане, а также развитие совместных проектов по выращиванию семян, саженцев и внедрению современных экологических технологий.
На первый взгляд, новость кажется позитивной. Намерение восстанавливать земли и бороться с опустыниванием, безусловно, заслуживает одобрения. Однако вызывает опасения тот факт, что за дело берется Китай, известный своим неоднозначным отношением к экологии. Поднебесная, обладая агрономическими талантами, одновременно демонстрирует способность в кратчайшие сроки наносить непоправимый ущерб природе. Бесконтрольный выпас скота, массовая вырубка лесов и нерациональное земледелие привели к опустыниванию и пыльным бурям, затронувшим даже Пекин. Забор воды для промышленных нужд стал причиной пересыхания рек, включая вторую по величине реку Китая – Хуанхэ.
Загрязнение почв отходами шахт, химических и металлургических заводов привело к появлению так называемых «раковых деревень», где люди массово страдали от онкологических заболеваний. Эти же отходы загрязнили водоемы и водные артерии. В январе 2013 года уровень загрязнения воздуха в Пекине достиг критической отметки, получившей название «аэроколлапс». Было установлено, что еще десять лет назад загрязнение воздуха в Северном Китае сокращало продолжительность жизни на 5,5 года.
Хотя руководство КНР уже более десяти лет ведет борьбу с загрязнением, изменить укоренившееся отношение китайцев к природе гораздо сложнее, чем улучшить экологическую ситуацию. Их образ мышления отражает евангельское изречение: «Дневи довлеет злоба его», что означает, что каждый день приносит свои заботы, а о завтрашнем дне можно будет подумать потом.
Это особенно актуально, когда речь идет о природных богатствах других стран. В таких случаях китайские компании часто проявляют безответственность. Примерами могут служить массовая вырубка лесов в России по заказу китайских компаний, хищнический вылов рыбы или попытка китайской компании разливать воду из озера Байкал и продавать ее за границей (с планируемым потреблением 154,8 тысячи кубометров воды в год). Подобные проекты могли бы нанести невосполнимый ущерб экосистемам. Известны также случаи, когда китайские компании наносили экологический ущерб другим странам, не торопясь его возмещать, как это произошло с загрязнением Амура в ноябре 2005 года.
**Агрессивно-чужеродные виды и водный дефицит**
В защиту китайцев можно отметить, что они не первый год реализуют экологические проекты, в том числе за рубежом. В самом Китае наиболее известен проект «Три северных защитных пояса», или «Зеленая Великая стена», направленный на лесовосстановление и создание природного барьера для борьбы с опустыниванием и эрозией почв.
*Справка: С 1978 года Китай реализует крупнейшую в мире программу лесовосстановления. Официальное название — «Программа защитных лесополос Трёх Севера», известная как «Зелёная великая стена». За 45 лет в рамках проекта высажено около 66 миллиардов деревьев, а общая площадь созданных лесов достигла 500 000 квадратных километров, что примерно вдвое превышает территорию Великобритании.*
Однако реализация таких программ может иметь серьезные неблагоприятные последствия. Например, лесопосадки по программе Великой Зеленой стены во Внутренней Монголии привели к резкому изменению водного баланса и сокращению доступных запасов влаги. Иными словами, борьба с песками в одном месте усилила водный дефицит в другом. Учитывая остроту проблем с водой в Узбекистане, это вызывает серьезные опасения.
Крупномасштабное восстановление пастбищ, планируемое M-Grass совместно с Green University, потребует значительных водных ресурсов, которые и так сокращаются из-за изменения климата. Если китайско-узбекистанский проект будет реализован по уже известным сценариям, это может привести к нехватке воды и структурным проблемам: сельское хозяйство, промышленность и население начнут конкурировать за водные ресурсы, и равномерное распределение воды не решит проблему дефицита.
В таких проектах должны применяться водосберегающие технологии. Однако это дорогостоящий и трудоемкий процесс, и нет гарантии, что китайцы захотят брать на себя эти обязательства без дополнительного финансирования. Экологические программы требуют больших инвестиций, а получение существенной прибыли от них – дело далекой перспективы.
Возникает вопрос: зачем китайская M-Grass вообще ввязалась в этот проект? Если для руководства Узбекистана это понятно, то для частной китайской компании это не столь очевидно. Каким образом она рассчитывает сделать из этого бизнес-проект?
Ответ кроется в специализации M-Grass. Компания занимается восстановлением экосистем, разработкой семенных технологий, а также реализацией семян и удобрений. Таким образом, совместный проект с Узбекистаном – это отличная возможность применить свои технологии, в том числе семенные.
На практике это означает, что восстанавливаемые земли могут быть использованы компанией как полигон для проведения ландшафтных, биологических и ботанических экспериментов в реальных условиях. Возникает вопрос: какие последствия могут иметь такие эксперименты?
При рекультивации земель их обычно засеивают растениями, способствующими восстановлению почвы или прекращению опустынивания. M-Grass может использовать генно-модифицированные растения, а также саженцы и семена, хорошо зарекомендовавшие себя в других местах. Здесь кроются серьезные риски: вытеснение местных растений инвазивными, то есть агрессивно-чужеродными видами. Такое вытеснение нанесет непоправимый ущерб местному биоразнообразию и приведет к критическому нарушению природного баланса.
**«Фарш назад не провернешь»**
Конечно, китайцы учатся на своих ошибках и адаптируют программы к новым условиям. Однако некоторые ошибки легко совершаются, но очень трудно исправляются, порой требуя десятилетий. Яркий пример – борщевик Сосновского, завезенный в Подмосковье с Кавказа в 1960-е годы для корма скоту. Он одичал, захватил огромные территории, превратился в суперсорняк и начал активно вытеснять другие растения. Это типичный случай инвазивного вида, который агрессивно захватывает территорию, вытесняет местных обитателей и нарушает экосистему.
Подобные случаи, когда сделанное крайне сложно исправить, регулярно встречаются и в самом Китае. Примерами могут служить водяной гиацинт, кордграсс, паслен колючий и другие инвазивные растения, борьба с которыми представляет серьезную проблему. Как поется в одной советской пародии, «фарш невозможно провернуть назад». Особенно неприятно, когда в роли фарша выступают земли, на которых люди живут, работают и кормятся.
Поэтому крайне важно, чтобы высаживаемые виды были адаптированы к современным условиям (например, к засолению и засухам, как в Узбекистане) и не нарушали естественный баланс местных экосистем. Обыватель, конечно, скажет: «они же там не дураки, они знают, что и как сажать». Однако даже на сверхмощном компьютере невозможно спрогнозировать все возможные ошибки и последствия. Это тот случай, когда «вкус яиц не узнаешь, не разбив скорлупы».
В таких ситуациях общественное беспокойство часто нейтрализуется «учеными» фразами вроде «особое внимание было уделено внедрению инновационных технологий и научных разработок в сфере лесного и пастбищного хозяйства». Обывателю кажется, что инновационные технологии – это всегда хорошо.
Однако технология технологии рознь. За словами «инновационная технология» может скрываться еще не проверенная или недостаточно проверенная технология. Проверять ее будут здесь и сейчас, а земли Узбекистана могут быть использованы как полигон. Следовательно, без экспериментов тут не обойтись. Насколько далеко зайдут эти эксперименты и насколько они будут удачны?
Могут, конечно, сказать, что земли находятся в настолько плохом состоянии, а их деградация настолько катастрофична, что терять уже нечего, хуже не будет. На самом деле это не так, может быть и хуже. А может и лучше, если выбрать правильную стратегию. Вопрос в том, будет ли китайская стратегия правильной. Это в первую очередь зависит от цели, а цель M-Grass в данном случае, вероятнее всего, – проверка технологий. Конечно, специально ухудшать ситуацию в Узбекистане китайцы не будут, но стоит помнить, что к проблемам иностранцев они безразличны, а представление о морали и нравственности в Поднебесной свое. Это означает, что нельзя все отдавать на откуп китайцам, необходимо заранее озаботиться возможными неблагоприятными последствиями.
В связи со всем вышесказанным очень важным оказывается вопрос: кто руководит процессом? С узбекской стороны это, очевидно, недавно образованный Green University, с которым и подписан договор. Однако кто в этом университете будет принимать решения – ученые или чиновники? Реакция чиновников известна: если лично их ситуация устраивает, они будут утверждать, что все хорошо. Правда, тут стоит уточнить – все хорошо у них, а не у нас. Поэтому рассчитывать на серьезный контроль со стороны чиновников не приходится.
В таком случае, насколько весомым будет слово узбекских ученых, если вдруг понадобится вмешаться в ход событий? Прислушается ли M-Grass к мнению узбекской общественности, людей, жизнь которых напрямую зависит от этого эксперимента? Хватит ли у руководства Узбекистана политической воли, чтобы прекратить невыгодные соглашения, как это при необходимости делает Казахстан?
Все эти вопросы требуют понимания ситуации как руководством Узбекистана, так и обществом в целом. Чтобы избежать неясностей и неприятных последствий, правильно было бы в подобных ситуациях выносить на обсуждение общественности наиболее важные пункты договора – хотя бы затем, чтобы было ясно, кто и какую несет ответственность в случае неудачи.