Амнистия под транзит
«Сделка ради преемника: как амнистия в Таджикистане связана с транзитом власти?»
Недавние события в Таджикистане — подписание президентом Эмомали Рахмоном закона об амнистии, охватывающей более 18 тысяч человек, и одновременное прекращение Советом ООН по правам человека (СПЧ) рассмотрения закрытой жалобы против страны — вызвали активное обсуждение среди аналитиков. Эксперты сходятся во мнении, что эти шаги являются взаимосвязанными элементами масштабной политической сделки.
По мнению Майкла Роуэна из издания «Modern Diplomacy», которое разделяет политолог Игорь Димитриев, основная цель этих маневров — создание условий для мирной передачи президентской власти сыну действующего главы государства, Рустаму Эмомали. Ключевым элементом договоренностей стали уступки по делу репрессированных памирцев, задержанных после протестов в Горно-Бадахшанской автономной области (ГБАО) в 2022 году.
Для таджикского руководства такой компромисс не влечет серьезных издержек. Осужденные ранее оппоненты власти получили лишь сокращение тюремных сроков, при этом сами судебные приговоры остались в силе. Подобная тактика уже применялась Душанбе весной 2025 года перед закрытым заседанием СПЧ ООН. Урегулирование вопроса в конфиденциальном порядке позволяет избежать публичных обвинений в адрес силовиков и международных скандалов в критический для транзита власти момент, когда новому лидеру потребуется признание со стороны зарубежных партнеров.
Политолог Игорь Димитриев отмечает, что для обеспечения стабильного транзита Эмомали Рахмону не хватило поддержки со стороны ключевых союзников — Москвы и Пекина. Таджикскому президенту пришлось искать точки соприкосновения с западными институтами, несмотря на прежние обвинения в адрес Европы в поддержке памирского сепаратизма (напомним, духовный лидер исмаилитов ГБАО Ага Хан V проживает в Европе).
Сам регион ГБАО имеет стратегическое значение из-за границы с Афганистаном, каналов наркотрафика и интереса китайских инвесторов. Примечательно, что ни Россия, ни Китай ранее не препятствовали жестким действиям Душанбе по ликвидации автономии памирцев, однако для окончательного закрепления новой политической реальности Рахмону потребовалось заручиться нейтралитетом и западных правозащитных структур.